Со всех сторон раздались крики, шум, но Пиппа видела лишь горящие бешенством глаза Макса. Он стискивал ей шею, обжигая кожу кончиками пальцев.
Макс оскалил зубы. Пиппа осклабилась в ответ.
— Это все ты! — рявкнул он, брызжа в лицо слюной. — Ты подстроила!
Он сдавил руки, снова ударив Пиппу затылком о стену.
Она не сопротивлялась, даже не пыталась его оттолкнуть. Только сверкнула глазами и тихо шепнула так, чтобы услышал один Макс:
— Скажи спасибо, что я и тебя не закопала под землю.
Макс взревел, будто загнанный зверь, лицо пошло багряными пятнами, возле глаз налились кровью уродливые вены.
— Гребаная сука!.. — заорал он и ударил Пиппу в тот самый момент, когда Хокинс и Дэниел его оттащили.
Завязалась потасовка, Макс упал на землю, отбиваясь ногами от навалившихся полицейских, подбежавших со всех сторон.
— Это она! — кричал он. — Это не я. Я ничего не делал. Я не виноват!
Пиппа пощупала затылок — крови не было. На руках — тоже.
— Я ничего не делал!
Его подняли на ноги. Макс повернулся в сторону Пиппы и на мгновение показал свой истинный облик: с прищуренными глазами, полными ненависти; разинутой пастью, отвратительно широкой; перекошенным багровым лицом.
Чудовище, сорвавшее с себя маску и позабывшее о притворстве.
— Это она подстроила! — орал он. — Она! Долбаная психопатка!
— Тащите его внутрь!
Инспектор Хокинс, перекрикивая Макса, махнул рукой Сорайе и другим полицейским, чтобы те волоком занесли извивающегося Макса в участок. Прежде чем проследовать за ними, Хокинс подошел к Пиппе.
— Цела? — спросил он, запыхавшись.
— Все нормально, — кивнула она.
— Хорошо.
Он тоже кивнул и поспешно зашел в здание, откуда неслись дикие вопли.
Кто-то кашлянул за спиной, и Пиппа резко обернулась. Там стоял Дэниел да Сильва, поправлявший форму, стараниями Макса перекошенную и измятую.
— Прости, — тяжело дыша, произнес он. — Не пострадала? Он сильно тебя ударил?
— Ничего страшного, — отмахнулась она. — Только шишка на затылке будет, но пройдет. Папа говорит, у меня слишком много мозгов; потеряю немного — не беда.
— Точно, — фыркнул Дэн с легкой улыбкой.
— Значит, Макс Хастингс, — тихо произнесла Пиппа с вопросительной интонацией.
— Ага, — отозвался Дэн.
— Ему предъявят обвинение? — спросила она, и они посмотрели на двери, из-за которых неслись приглушенные крики. — В убийстве?
Дэниел кивнул.
Сердце бешено застучало о ребра, но не от ужаса, а чего-то другого, необычайно близкого к надежде.
Все кончено. Она победила.
