Я хоть и была далеко, видела, как он пялится на Макса.
— Ну, понятно, — кивнула Пиппа.
У Джейсона Белла тоже было немало причин ненавидеть Макса Хастингса. Что бы ни решил суд, Макс опоил и изнасиловал его младшую дочь, Бекку. И это еще не все. Действия Макса спровоцировали гибель Энди, фактически стали ее причиной. Если подумать, все упиралось именно в Макса. Изнасилование Бекки, смерть Энди на ее глазах. Гибель Сэла Сингха и его обвинение в убийстве. Та бедная женщина на чердаке у Эллиота Уорда. Проект Пиппы.
Ее любимый пес Барни, похороненный в саду за домом. Хоуи Бауэрс, который проболтался в тюрьме про Ребенка Брансуика. Прибытие в город Чарли Грина. Лейла Мид. Пропажа Джейми Рейнольдса. Смерть Стэнли Форбса, и руки Пиппы по локоть в крови.
Все так или иначе упиралось в Макса Хастингса. Он был краеугольным камнем.
Вероятно, Джейсон Белл считал так же.
— Ты слушай, что было дальше. В общем, Джеки отдает Максу кофе, тот собирается уходить, а Джейсон выставляет локоть и толкает его. Весь кофе выплескивается Максу на грудь.
— Да ладно? — Рави изумленно поднял глаза."
"— Ага. — Кара с шепота перешла на взбудораженное шипение. — Макс орет: смотри, мол, куда прешь! Тоже толкается. Джейсон хватает Макса за шиворот и кричит: дескать, проваливай отсюда. Джеки разнимает их, другие посетители выпроваживают Макса из кафе, а тот вопит и грозится всех засудить.
— Очень на него похоже, — процедила Пиппа, с трудом проталкивая слова сквозь сжатые зубы. Ее трясло. Теперь, когда она узнала, что Макс был здесь, даже воздух казался чужим.
Тяжелым. Холодным. Затхлым.
Литтл-Килтон слишком тесен для них двоих.
— Наоми думает, нельзя ли с ним что-то сделать, — продолжала Кара тихо. — Может, ей сходить в полицию и рассказать о том, что случилось в две тысячи двенадцатом? Ну, ты понимаешь: про того сбитого парня. У нее, конечно, будут проблемы, но и у Макса тоже, поскольку именно он был за рулем. Вдруг удастся посадить его хоть ненадолго. Проучить наконец…
— Нет, — перебила Пиппа.
— Не надо в полицию. Бесполезно. Наоми только сделает себе хуже, а Макс опять откупится.
— Но тогда все узнают правду, и Наоми…
— Правда никому не нужна, — горько усмехнулась Пиппа, до боли впиваясь ногтями в бедро.
Прошлая Пиппа сейчас себя бы не узнала. Та девочка с горящими глазами и безумным школьным проектом свято верила в правду. Пиппа, которая сидела здесь сейчас, была совершенно другим человеком. Слишком много раз ей приходилось обжигаться.
