Его кожа казалась сверхчувствительной, а каждый жест, даже невинный – то, как он держал мою руку, оставлял след жара, который словно проходил и через меня.
– Адель, – голос его был хриплым. – Пожалуйста.
Я ничего не сказала, но кивнула, сжимая его руку чуть крепче. Мы направились к выходу, стараясь двигаться быстро, но не вызывать лишнего внимания. Его шаги были стремительными, но уверенными, и я следовала за ним, чувствуя, как дрожь в моём теле усиливается. Все эмоции, которые я ощущала – его, мои, чужие – казались слишком громкими, слишком тяжелыми.
В коридоре, как только мы вышли из залы, я остановилась, резко обернувшись к нему.
– А куда идти? – спросила я, справляясь с очередной волной тепла, от которого становилось сухо в горле и горели губы.
– За двумя поворотами направо, – ответил мэр. – Мои апартаменты. И, Адель… – он сделал короткую паузу, вглядываясь в мои глаза. – Не отпускай меня. Даже если демонова Жанет выскочит из-за угла в одном неглиже. Особенно тогда!
Эти слова прозвучали как приказ, но при этом он… просил меня.
Я кивнула, и мы двинулись вперёд. Его рука в моей горела, как пламя, но я не осмелилась выпустить её. Даже не представляла, что будет, если это сделать. Каждый шаг отдавался эхом в моих ушах, будто всё пространство сжалось, оставив только нас двоих.
Когда на втором повороте я едва не поскользнулась, потому что из-за переполнявших чувств закружилась голова, Одар меня поймал и рывком прижал к себе.
Я не знаю, ошибка это была или спасение… Я не заметила, как его губы оказались на моих, но я отчетливо помнила, как сжала пальцы на сильных плечах.
И это был не поцелуй – настоящий взрыв, в котором мы потерялись.
Чувства захлестнули как волна. Как огромный поток морской воды и отчего-то волнорезом была я.
Я потерялась в чувственных касаниях, потому что Дар трогал меня не стесняясь. В один миг потеряло значение – в коридоре мы или в спальне. Не имело значения, увидит ли кто, потому что без этих жарких прикосновений весь мир терял смысл.
– Адель, – полушепот-полустон Дара.
Он выдохнул это мне в губы, продолжая обнимать крепко, до боли, до того, что наши тела едва не стали единым целым. Но и этого было мало.
Однако с отчетливым нежеланием Одар оторвался от моих губ, а потом, поняв, что я стою на ногах, разжал руки. У меня было ощущение, что от меня оторвали нечто ценное.
Из моих губ вырвался вздох, полный разочарования. И стыдно не было. Хотелось продолжить. И я знала – ему тоже. Мы разделили чувства на двоих.
