Я сдерну со стола скатерть, скручу мертвеца, а ты обезглавишь. Держи мой нож, Лео. Этот трофей, его голову, Анестейше принесешь ты.
— Надеюсь, что все пройдет успешно, — на миг задумался я.
— Боишься?
— Оскорблений не прощу даже другу. Мой артефакт каторжника не даёт напасть на свободных. Но ведь этот бывший муж уже умер? Значит, он и не человек вовсе, так? Тролля я убить мог бы, значит, и умертвие извести тоже могу. Так выходит?
— Полагаю, ты прав. Навалимся вместе, а там будь, что будет.
— Парни, если у вас ничего не выходит с камином, я могу поделиться трофейной зажигалкой.
У матери отобрал. Хотите? Или бензинчика могу принести. Мне до машины идти недалеко, — расхохотался мертвец особенно жутко и поднялся из кресла. Мы с Анджеем переглянулись. Оба разные внешне, но такие похожие по своей внутренней сути. Оба ходили в море, оба бились с пиратами, оба поднимали свой флаг на вражеских черных судах. Титул и вправду ничего не решает, когда души похожи и стремления совпадают. Оба мы знаем, как дорого порой стоит жизнь.
Чуть заметное озорство, проскользнувшее в улыбках, предвкушение чудесной схватки, мелькнувшее на наших лицах, и бастард выпрыгнул из камина, решительно ухватился за скатерть и сдёрнул ее со стола. Я вскочил на упыря сзади, толкнул изо всех своих сил. Парень перекувырнул меня через себя, закрутился в скатерти, сцепился с Анджеем.
— Ножом его режь! Голову отсекай! — кричит бастард, стискивая умертвие в жилистых руках. Я бросаюсь мертвецу на белую бескровную шею, приставляю нож к голубоватой жиле под кожей.
Тот вываливается из руки, по мне ударяет магия артефакта, отшвыривает на пол. Свободный! На такого нельзя напасть каторжнику, которым я стал. Боль затмевает глаза, рвется криком наружу, и нет сил сдержаться. Лишь украдкой могу наблюдать, как бьются посреди зала двое мужчин. Бастрад действует ловко, но и бывший муж ведьмы не лишён сил. Скрутил Анджея и тут же оказался опрокинутым на пол.
— Мужики, вы чё делаете-то, а? — узкая полоска стали касается снежно-белого горла мертвеца, Анджей достал узкий нож, спрятанный в голенище сапога.
И вдруг я вижу алую кровь, сочащуюся из раны.
— Он не дохлятина! Смотри, кровь! Алая! Такой у мертвецов не бывает, — пытаюсь закричать я. Правда, Анджея это нисколько не останавливает. Рука все так же сжимает нож у горла чужака, называвшегося бывшим мужем Анестейши. Внезапно для нас в дом врывается коза. Пробегает всеми копытами по мужчинам. Следом за ней в дом влетает метла.
