Маркиз, маркиза, Стефано. И против них с другой стороны стола — старик Гамбале в окружении двух сыновей. Франческо сел возле брата и указал мне место с краю стола.
— Как продвигается работа над Пьетой? — вежливо спросил он.
— Нормально."
"Я настороженно сел и молча обвел всех взглядом. В комнате пахло пчелиным воском. К нему примешивался запах пота, исходивший от Гамбале, которые провели день на своих цветочных полях. Маркиза время от времени прикрывала нос платочком. Но был и другой запах, еще более явственный, — запах финала.
— Мы пригласили тебя, — сказал наконец Франческо, — чтобы поделиться важной информацией. Семьи Орсини и Гамбале наконец примирились. Это мощный символ на заре новой эры.
Гамбале подтвердили его слова кивком — скупые на жесты, бесстрастные жители гор.
— Поздравляю. Я рад за вас, хотя так и не понял, из-за чего вы враждовали.
Наступило долгое, чуть неловкое молчание, затем старший Гамбале произнес хрипловатым голосом:
— Как бы то ни было, а веские причины были.
— Семья Гамбале любезно уступает нам землю, которая отделяет наши поля от принадлежащего нам озера.
Таким образом мы сможем не только восстановить акведук и устроить орошение, как захотим, но и использовать половину земли для посадки четырехсезонных лимонов и валенсийских поздних апельсинов, что позволит поднять урожайность на шестьдесят процентов. На другой половине земель мы посадим бергамот, который откроет для нас очень прибыльный парфюмерный рынок.
— А взамен? — спросил я.
— Взамен, — подался вперед Стефано, — Виола должна отказаться от участия в выборах.
Я вскочил. Франческо мрачно взглянул на брата и сделал жест умиротворения. Я уселся на место, тяжело дыша.
— Есть проблема, Мимо. Присутствующий здесь Орацио, — он указал на старшего из сыновей Гамбале, — является кандидатом на выборах в законодательное собрание. Он выдвинулся, потому что группа… инвесторов рассчитывает на его поддержку в прокладке автомагистрали в соседней долине.
— А Виола препятствует проекту, — прошептал я. — И Виола победит.
Орацио что-то буркнул и почесал бородатую щеку. У него было лицо зверя, да он и был зверюгой, но лисьи глазки горели умом.
— Виола не выиграет, потому что откажется в пользу Орацио, — поправил Франческо. — Это соглашение послужит усилению обеих наших семей.
— А что думает сама кандидатка?
Стефано усмехнулся, а его брат вздохнул.
— Ты ее знаешь. У нас с ней был такой же разговор неделю назад. Она несгибаемая. Ты — наш единственный шанс ее переубедить.
