Фина и я посмотрели друг на друга. Увидеться было чудесно, но в то же время мы столкнулись с этим невидимым барьером между нами. Я взглянула на Данило, а Фина на Римо. Мы обе сделали свой выбор. Мы всегда были сестрами, всегда старались быть частью жизни друг друга в мелочах, но то, что было, было потеряно. Мы изменились, наши взгляды на мир поменялись, и наша преданность мужьям превзошла наши сестринские узы.
Я позволила Данило отвести меня к машине, пока он продолжал целиться в Римо. После того, как я опустилась на пассажирское сиденье, мой взгляд снова обратился к Фине.
Она смотрела в мою сторону. Она улыбалась, и я не могла не сделать то же самое. Легкая тоска наполнила меня, но в основном я была рада, что мы получили шанс увидеться, хотя и ненадолго, и убедиться, что были счастливы. Пока мы знали об этом, расстояние не имело значения. Наши жизни не могли соединиться, не рискуя счастьем и безопасностью других людей.
Данило молча завел машину, но прежде чем мы отъехали, я помахала Фине рукой.
Ее улыбка стала шире, хотя я видела, что она борется со слезами. Мои собственные глаза щипало, но я не плакала. Странная смесь печали, счастья и облегчения наполнила меня.
Незадолго до того, как Фина скрылась из виду, Римо обнял ее сзади, и она прижалась к нему. Фина была по-настоящему счастлива. Иногда я беспокоилась, что это не так, но теперь у меня не было ни малейших сомнений.
Потом я вспомнила о своей взятой напрокат машине.
— Машина!
— Они могут взять с нас дополнительную плату и забрать ее сами, мне плевать.
Его гнев вспыхнул между нами.
— Откуда ты знаешь?
Он бросил на меня яростный взгляд.
— Карло что-то заподозрил.
Я кивнула.
— Прости, что разочаровала тебя.
Он не ответил. Я вздрогнула, когда он взял меня за руку и переплел наши пальцы. Он не смотрел на меня, и его брови нахмурились так, что я поняла, что он все еще зол.
— Мне нужно было увидеть ее, — сказала я.
— Тебе следовало поговорить со мной, прежде чем уезжать одной.
— Ты бы этого не допустил.
— Конечно, нет, — прорычал он, бросив на меня раздраженный взгляд.
— Ты боишься, что это плохо отразится на тебе?
Он пробормотал что-то себе под нос, чего я не расслышала, и выглядел еще более сердитым, если такое вообще было возможно.
— Может, тебе и не нужно говорить Данте. Это может быть нашим секретом.
— Нет, — отрезал он.
Я попыталась прочесть выражение его лица, гадая, не боится ли он, что я случайно проговорюсь.
— Я умею хранить секреты.
