Ведь если человек делает тебе зло по глупости, то мстить ему не за что, а если со зла, то это зло рано или поздно против него и обернется. А что касается Анатолия… Он отец моей сестры и, как я слышал, хороший отец. Разве я могу ему мстить?..
– Какой тебе дали срок? – в этот вечер Женя решила узнать все до конца.
– Четыре года. Но вышел я через два – по УДО. Условно-досрочное освобождение, – объяснил он, быстро взглянув на нее. – На зоне меня определили фельдшером в больничку. Я там и инфаркты откачивал, и зубы лечил… И не забывай, я уже отслужил в ВДВ, мог за себя постоять.
Его портрет в форме ВДВ, с выколотыми глазами так и лежит в рояле… Женю передернуло."
"Но Константин не заметил этого – его взгляд был устремлен в стену. Или в прошлое?
– Наверное, тебе это не понравится, но для меня зона стала школой. Как и для многих в те годы. Там я завел связи, на воле меня встретили, помогли на первых порах… Если говорить честно, то я поднял бизнес благодаря зоновским знакомствам. И еще я понял одну важную вещь…
Он замолчал.
– Какую важную вещь? – спросила Женя, когда молчание затянулось.
– Я понял: то, что случилось со мной, случилось потому, что я был по сути никем. Анатолий пожертвовал мною, как пешкой, чтоб спасти себя, бывшего в тот момент королем, и не проиграть партию. Но я и был пешкой, так что все правильно.
Женя была не согласна с тем, что он говорил, но сил возражать уже не осталось.
– Освободившись, я пообещал себе – это никогда не повторится, я никогда больше не буду пешкой и никому не позволю распоряжаться своей судьбой.
Свое обещание я выполнил.
– Но почему ты не рассказал мне все это раньше, до нашей свадьбы? – тихо спросила она. – Боялся, что я тебе не поверю?
Долгосабуров потер лоб и оставил руку у лица.
– Да нет, я просто об этом не думал. Мне казалось, что за двадцать лет все забылось… И я чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты купила именно эту квартиру!
– И опять не рассказал мне…
– Да. Сначала я просто не мог поверить, что произошло такое совпадение… Потом тупо надеялся, что ты ничего не узнаешь.
Помолчали.
– Где вы жили с Катей? В комнате с эркером?
Он покачал головой:
– Нет, в другой половине, в первой комнате от входа… В комнате с эркером жила Муза Васильевна.
– Ты встречался с ней… после всего?
– Нет. Я позвонил ей, когда освободился. Мне хотелось рассказать ей все, оправдаться… Хотелось, чтобы хоть одна живая душа мне поверила. И потом… меня ведь сразу арестовали, Катю я не хоронил.
