Мы снова переместились на кухню и уселись на свои места, напротив наших чашечек уже остывшего чая.
Спасибо, хоть что не какао.
Влад, причем здесь это вообще? Соберись, твою мать!
— Даш… — мялся я и все никак не решался сказать, становилось дурно, да к тому же голова жутко разболелась, что сложно было составить предложение из тех слов, которые в ней вертелись. Казалось, что мозг стал пухнуть от всех мыслей и уже перестал вмещаться в черепную коробку, от этого боль с каждой секундой только обострялась. — Даш… тут такое дело…
Она сидела напротив меня, и сверлила меня своим взглядом.
Я это только чувствовал, потому что все никак не решался поднять голову и посмотреть на нее.
— Да, говори уже… — я даже услышал ее улыбку. — Что-то я тебя совсем не узнаю. Где тот уверенный дерзкий…
— И мерзкий… — перебил я ее.
— И это может быть… — снова улыбнулась она.
Я не видел, лишь слышал и представлял, вспоминая, как она может улыбаться.
— Так, вот Даша, это я…. Это я, ни в чем не разобравшись, каюсь, выложил те фотографии в сеть.
Ну, выложил, конечно, не я, предоставил эти снимки… Хотя о чем это я, — потер я лоб, сильно нервничая, — не важно… В общем, это я…
Я понимал, что она уже была в курсе и прелюдия была ни к чему.
— Оу… И почему я не удивлена?.. — сказав это с иронией в тоне, она замолчала. — А зачем тебе это было нужно? — равнодушно произнесла она без капли озлобленности что ли.
Хотя будь Я на ее месте, я бы опрокинул этот стол, и выкинул бы человека, который сообщает мне эти паршивые вести через окно, причем прям так, не открывая форточку.
— Наверно, у меня были причины… Но сейчас мне тебе нечего сказать. Мне так жаль… — я все еще не поднимал глаз, зафиксировав их на чашке, которую теребил в своих руках. — Но я обязательно все исправлю…
— Не парься, папа уже все уладил…
— Я поговорю с Игорем, объясню ему все.
— Не стоит…
— Почему? — я, наконец, поднял взгляд на нее. Она и вправду не была ни злой, ни раздраженной, на мое удивление, очень расслабленной, будто это ее никак не касалось.
Может, она так умело маскировала свои чувства?
«Я слишком хорошо тебя знаю…»
Вспомнились мне слова ее отца.
— А что это изменит, Влад?
Влад… Как сладкая песнь из ее уст…
— Ну, как что…
Че-е-ерт!
И в этот момент мне в память еще влетел Макс.
Как так случилось, что я совсем забыл про него?
Об этом тоже важно сказать, думаю.
Кому важно? Только мне это и принесет облегчение, если принесет, конечно.
А другие просто охереют от моих творческих навыков.
