В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
– И сбегаю за сыром или колбасой на завтрак. Вы пока соберете вещи и отнесете их вниз – чтоб ни у кого даже мысли не возникло, что мы остаемся! Вещи запрем в кабинете директорши или у этого, как его, Василь Михалыча, а сами уйдем на пляж до Володиного приезда!
– Не пойдет мама на пляж после вчерашнего, – досадливо возразил Вадька.
– Скажем, что там безопаснее всего! Это же не коса, а городской – полно народу! Здесь – пустой пансионат, и, если, правда, кто с ножом явится, даже криков не услышат.
Крики… Крики в ее сне тоже не были слышны… Кисонька встряхнула головой.
– А что, может сработать! – возрадовался Вадька.
Девочка дождалась, пока за ним захлопнется дверь, и медленно, как тяжко больная, начала одеваться. Ночные видения не отпускали, перед глазами колыхалась прозрачно-зеленая, как в рекламном буклете, вода с расплывающимися алыми разводами.
«Я зашел на ваш городской чат, – писал Большой Босс. – Там говорят, вы похитили этого вашего знаменитого музыканта прямо из его отеля. Я, конечно, много слышал о безумствах фанаток, но обычно похищают вещи кумира, а не всего целиком – особенно такого толстого и тяжелого! Еще говорят, вы гонялись за ним с ножом, когда он отказался с вами встречаться! Я не понимаю! Люди в чате его терпеть не могут – почему он нравится вам? Или это ошибка компьютерного перевода, и я все не так понял?»
Кисонька усмехнулась.
– Уезжаете? – поинтересовалась стоящая на пороге своего кабинета директорша, и голос ее звучал приветливее обычного.
– Машина скоро приедет, – старательно улыбаясь, ответила Кисонька.
