— Я ничего не знаю! — закричала Наталья, сцепив руки в замок.
Начиналась истерика, которая будет продолжаться на самых высоких нотах. Подобную тональность Чертанов не переносил. Впрочем, есть одно очень действенное средство. Чертанов поднялся и с размаху влепил Наталье оплеуху. Голова ее, будто бы лишенная позвонков, откинулась в сторону. Не рассчитал, получилось сильнее, чем хотел. После подобной процедуры следуют обильные слезы, но это как необходимое очищение. Бабе только на пользу. Поплачет несколько минут, а у него будет время выкурить сигарету и еще раз все хорошенько взвесить.
Он задымил. Глубоко и с наслаждением затягиваясь.
Чертанов откинулся на спинку кресла и с удовольствием выдыхал дым в потолок, прямо под массивную люстру.
«Ремонт бы сделать, — машинально размышлял он, поглядывая на углы, где некрасивыми пузырями вспучились обои. — Но теперь эта проблема для другого хозяина».
Между тем Наталья успокоилась. Не стесняясь бывшего мужа, высморкалась, вытерла рукавом мокрое лицо.
Он холодно улыбнулся:
— А теперь давай поговорим откровенно.
Я человек не злой, но обстоятельства вынуждают меня поступать очень жестко. — Чертанов закрыл глаза и едва не вскрикнул от боли, представив, как его сын называет Назарова папой. — Такова моя профессия. Ее можно сравнить с работой дантиста, который обязан выдернуть гнилой корень, чтобы не дать возможности распространиться инфекции по всему организму. А это очень болезненный процесс. Ты не поняла? Тогда хочу тебе пояснить — твой любовничек и есть тот самый гнилой зуб.
На уговоры у меня не осталось времени. Вытирать тебе сопли мне тоже некогда, а потому я спрашиваю тебя в последний раз, где твой ненаглядный?
Чертанов вытащил из кобуры пистолет и положил его перед собой на журнальный столик. Оружие зловеще брякнуло. Наталья опасливо посмотрела на «макаров», и Михаил невольно усмехнулся:
— Поясняю, терять мне особенно нечего. Карьера моя, по существу, закончилась. Семьи у меня нет, тюрьмы я не боюсь, там тоже люди живут.
Мне же за убийство бывшей супруги много не дадут. На последние деньги найму хорошего адвоката, который докажет, что я действовал в состоянии аффекта. А это три года — максимум! К тому же я выйду значительно раньше, попаду под амнистию в связи с какой-нибудь знаменательной датой. Извини за прямоту, но тебя-то не станет, а надо же кому-то воспитывать пацана.
Глаза Натальи округлились, сделавшись белыми.
— Ты не способен на такое!
— Как плохо ты меня знаешь… Жаль.
