А вот Гарибальд, которому об этом доложили, уже устал удивляться. Люди пропадали почти каждый день, и всех их находили убитыми самыми разнообразными способами. Общего во всех этих смертях была только невероятная, изощренная жестокость, которая вводила в оторопь его воинов. Отряды, что уходили на юг за едой, возвращались назад изрядно потрепанными и без добычи. На несколько дней пути людей не было. Даже деревни германцев, которые очень легко было отличить от словенских селищ, были пусты и заброшены.
Ни людей, ни скота, ни зерна, ни меха… Ничего! Только стрелы, смазанные ядом, от которого трясло в лихорадке, летели из-за деревьев, да дротики с наконечниками из заточенных до состояния иглы трубчатых костей животных. А самое поганое, что отряду баваров преградили путь такие же бавары, но подданные этого мальчишки. Они стояли, сомкнув щиты, и просто не пропустили его воинов дальше. Они не нападали, они не сказали ни слова, они просто стояли и смотрели на них, выставив вперед копья.
Воины герцога в драку не полезли, потому что их было вдвое меньше, а назад они вернулись с весьма задумчивыми лицами. Лагерь баварского войска погрузился в уныние. Это была очень странная война. Боевой дух подтачивался отсутствием побед, добычи и жуткими смертями товарищей.
Окончательный надлом произошел примерно через месяц, когда лагерь германцев был поднят на ноги истошными криками часовых. Воины спешно собирались по сотням, готовя оружие. Но венды не нападали, их вообще не было видно.
Они уже пустили ночью свой обязательный десяток стрел, разбудив стонами раненых весь лагерь. Надо сказать, эта подлая привычка бить исподтишка бесила воинов невероятно. Но ничего сделать они не могли. За все время бавары убили не больше пятидесяти человек, потеряв при этом в десять раз больше. Конечно, в прямом бою, как и подобает воинам, они растоптали бы полуголых вендов. Но только где он, тот бой? А лезть на стены, подставляя головы под топоры и палицы, больше никто не хотел.
"
"Ранним утром было на редкость свежо. Лето закончилось, и ночи, что становились все холоднее и длиннее с каждым днем, пробирались холодными щупальцами в убогие шалаши, где ночевали воины, прижавшись боками друг к другу. Дубы, окружавшие реку, грустно шелестели листьями, которые скоро облетят в ожидании стужи. Резкий ветерок поднял мелкую рябь на реках, что несли свои волны перед проклятым городищем вендов.
