Все-таки она единственная меня вырастила, а могла бы в детдом сдать, раз мать родная бросила.
У кабинета Бориса сидел Стасик и тер сонные глаза. На меня он посмотрел виновато.
– Ладно уж, не скажу Реуту, как ты прокололся, – усмехнулась я, – иди к машине, я сейчас буду. А с вами, Борис, завтра, все завтра, на свежую голову.
– Как скажете…
В машине я почувствовала на груди ладанку и задумалась, что же с ней делать. Пульхерия вроде бы мне ее подарила, но она плохо соображает, и если вещь ценная и принадлежала ее семье много лет, то нужно ладанку отдать.
Как странно, раньше я и подумать не могла, чтобы расстаться с ней, а теперь хочу отдать. Вернее, не хочу, но так надо.
Я тихонько открыла дверь своим ключом, поскольку была глубокая ночь и все в квартире спали. Каково же было мое удивление, когда я увидела в коридоре свет и навстречу мне выскочила заплаканная Зойка.
– Ой, Жанка! Где тебя носит?
– Да что еще стряслось? Мишка бузит?
– Бабулька у нас померла, – всхлипнула Зойка, – как-то так в одночасье.
Вышла днем на кухню, я ей супцу налила, а она – спасибо, Анечка, поем после. И пошла к себе с тарелкой. А потом часа через два сунулась я к ней за посудой, а она лежит на диване, ручки сложила и не дыышит… И суп нетронутый!
– Ну ладно, что ж ты так ревешь-то… Она старая была…
– А все равно жалко! Полдня транспорта ждали, только недавно ее увезли!
Мне самой было жалко. Все же мы с Пульхерией Львовной за последнее время подружились. Кроме того, меня мучил вопрос: что же теперь делать с ладанкой? Кому ее отдать? Я не должна больше ее держать у себя, это я знала точно.
Так ничего и не придумав, я легла спать. И не видела никаких снов.
Утром я проснулась рано.
Квартира спала, и я решила, что самое время побывать в ванной. По коридору я шла, стараясь не шуметь, а то еще кто-нибудь из соседей встанет, и увидела, что дверь в комнату Пульхерии Львовны открыта. А ведь вчера она была опечатана, Зойка сказала, что участковый приходил и все сделал.
Ну надо же, не иначе Мишка-алкаш решил чем-нибудь поживиться. Ну это ему даром не пройдет!
Я схватила старый зонтик, что валялся под вешалкой, и подкралась к двери. Как раз из комнаты вышел какой-то мужчина. Но не успела я замахнуться зонтиком, как он перехватил мою руку."
"– Спокойно, – сказал он, – не нужно кричать, люди спят.
Я как раз собиралась заорать, чтобы перебудить всех, устроить скандал, но вдруг поняла, что лицо этого человека мне знакомо.
