К тому времени Артур, будто чувствуя что-то, побежал назад, но было поздно. Все находились в тихом шоке. Катю доставили в больницу. Она сдала анализы, и оказалось, что те подонки наградили ее целым букетом: хламидиоз, триппер и еще куча всего. Они были на грани развода, хотя Катя ни в чем не обвиняла Артура. Просто стечение обстоятельств. Очень жаль, что потом она умерла. Что-то с сердцем, у нее это наследственное.
– А этих… нашли? – не поднимая головы, спросил Тима.
Дильс посмотрел в сторону палатки, где скрылся Артур.
– Нашли, но все получили условные сроки. Потом, правда, Артур поймал одного из них, и если бы не вмешались посторонние, он бы убил его. Он здорово покалечил его, и ту сволочь увезли на «Скорой». К счастью, они не стали подавать заявление, но Артуру все равно пришлось какое-то время скрываться. Так, чтобы впредь не было недомолвок. Катя мертва, и я сам лично видел гроб, – сказал он, еще раз бросив взгляд в сторону палатки, куда ушел Артур.
Ближе к вечеру Тима решил сходить к паутине.
Он взял свечки (батареек от фонаря почти не осталось, и их берегли пуще глаза) и отправился в тоннель.
Увиденное ужаснуло и обрадовало одновременно. Ужаснуло то, что осталось от Аммонита. Груда костей, странно белевшая в темноте, ребра были похожи на зубья громадного гребня. И ветхие лоскуты, все, что осталось от его одежды. Зато Тима явно видел, как потускнели нити паутины. Ацетоновый запах исчез, а сами нити стали намного тоньше.
Тима медленно коснулся свечкой нити. К его неописуемой радости, никакого зловещего шипения не последовало, но на свечке остался неглубокий след, как если бы он прислонил ее к горячей печке. В любом случае эффект все равно уже не тот, что был раньше."
"Шальная мысль пронеслась в голове, а может, действительно пронесет?! Еще три дня, всего каких-то жалких три дня, семьдесят два часа…
Он не бежал обратно, а буквально летел. Правда, радость была омрачена другим. Яна, Антон… Он уже не тешил себя иллюзиями и догадывался, что Антон, один из лучших его друзей, по всей видимости, останется здесь.
Ему было невыносимо тяжело думать об этом, но он привык реально смотреть на вещи. Сегодня Антон признался ему (он с трудом понял его, так как зубов у его друга почти не осталось, а рот втянулся внутрь, образовав жуткие морщины, молодой старичок, прошу любить и жаловать), что он уже не может самостоятельно передвигаться.
