Он наверняка помнил сверкнувшие глаза Тух-Туха, когда он выпустил в него пулю. Тима помог Дильсу связать Артура.
Некоторое время Артур лежал в полной неподвижности, даже не пытаясь пошевелиться. Он не мог поверить, что с ним так поступили. Он что, вор или убийца какой? Даже Аммонит и этот Тух-Тух разгуливали на свободе, а по ним уж точно наручники плакали!
Он лежал, ненавидя себя за минутную слабость, которую он позволил себе там, при Злате. И какой черт дернул его за язык! Но, с другой стороны, в тот момент он почему-то ощущал в себе необычайную легкость, как будто гора с плеч свалилась… словно до этого его строго вели по заранее указанной прямой, шаг вправо или влево карался смертью… этот голос, он на какое-то время пропал, и Артур вдруг сразу почувствовал себя беззащитным, как черепаха с содранным панцирем.
Сейчас он сильно жалел, что открылся им. Теперь они знают, чего он хочет. Он? Нет. Он и ОНА. Ведь никакой Хъяц’нигунни не существует. Есть некое божество, живущее в этой пещере, которое пообещало ему встречу с Катей… И он почти увидел ее, если бы ему не помешали.
Правда, Артур с трудом помнил, что ему опять пришлось задобрить божество, и в его мозгу вихрем проносились смутные обрывки происходящего – вот он достает зажигалку, подносит палец к огню… низ живота сладко тянет, член набухает от прилившей крови…
«Хватит», – вдруг раздался холодный голос. Артур встрепенулся, это был ЕЕ голос, но почему-то он был недовольным.
«Разве я сделал что-то не так?» – заискивающе спросил Артур.
«Да. Ты все испортил…» – голос был явно недоволен, и Артур испугался.
"
"«Как я могу исправить?»
«У тебя в кармане твой перочинный нож. Перевернись на левый бок… Он выпал. Теперь отодвинься… Возьми его в руки…»
Через десять минут Артур был свободен и радостно потирал затекшие запястья.
«Теперь слушай…» – И он слушал, слушал изо всех сил с застывшей на лице ненормальной улыбкой.
Когда голос замолчал (в конце речи он смягчился и снова был приторно-сладким, как бисквитный торт), Артур поглядел на своего соседа.
Антон, у которого были какие-то проблемы с зубами, лежал, укутавшись спальным мешком, и что-то нечленораздельно мычал. Вот кто может подсластить пилюлю…
Холод становился невыносимым.
– Как Антон? – спросил Дильс. – Жив?
Тима пожал плечами. Когда он видел в последний раз своего друга, у него вытек один глаз, а рука стала расщепляться, как треснувшая от времени доска.
– Нам нужно раздеться, – сказал Тима. – Залезть в палатку и согревать друг друга телами.
