Что же касается Мо Цина, то у меня не было времени заботиться о нем, потому что я была занята. Я передала его наставнику, и его учитель сказал, что у него нет таланта к культивированию демонического пути. Поэтому его послали сторожить врата, ведущие к горе Праха.
Позже я почти ничего не слышала о нем до самой своей смерти, когда он снова появился передо мной. В те далекие дни на его некрасивом лице все еще были пугающие чернильные узоры…
В тот день в гробнице меча – кто знает, как давно это было – светлые школы бессмертных установили боевую формацию[3].
Они использовали это образование, чтобы уничтожить широко известные школы демонов, но они не предвидели, что сила моей школы Десяти тысяч убиенных окажется такой огромной. Доверив своим последователям биться с представителями других темных школ, не давая им возможности прорваться внутрь, я вошла в гробницу меча.
До того как меч Невыносимой Тяжести явился миру, я подверглась воздействию его подавляющей энергии. От него так и веяло злом и сто тысячелетней обидой, накопившейся из-за принесенных в жертву мечу смертных.
Как только я вошла, затаившиеся внутри святоши внезапно нанесли удар.
Изначально я не обратила внимания на них, но я действительно не ожидала, что энергия внутри гробницы окажется столь мощной.
Я разбила боевую формацию небожителей, но не смогла защититься от ауры смерти внутри гробницы меча. Меня жестоко ранили, и из последних сил, под аурой смерти, давящей на меня, я спряталась в укромном месте. Мне нужно было только дождаться появления на свет меча Невыносимой Тяжести.
Тогда я, воспользовавшись шансом, заявила бы на него свои права и смогла бы править миром.
Те последователи школ небожителей, которые установили боевую формацию, разрушенную мною, еще не ушли. Они искали в гробнице меча мои следы, а в тот момент у меня не было сил сражаться с ними. На моей шее зияла такая глубокая рана, нанесенная духом меча, что мне было трудно даже просто произносить слова.
Я спряталась в расщелине камня, осторожная и сосредоточенная.
Внезапно я почувствовала чье-то теплое дыхание на шее. Я напряглась всем телом, и как раз в тот момент, когда я собиралась напасть, кто-то зажал мне рот. Я обернулась и увидела лицо, сплошь иссеченное чернильными шрамами. Это был Мо Цин.
Он тут же отпустил меня и зажал рану на моей шее, помогая остановить кровотечение. Я заметила, что Мо Цин не может скрыть беспокойства. Его глаза так и бегали туда-сюда, изучая мое лицо.
