И к тому моменту, когда отчим шумно ввалился в квартиру, она приняла душ, собрала волосы в хвост, нанесла на лицо минимум косметики и надела мамино платье, выгодно подчеркивающее фигуру и высокую налившуюся грудь.
— Юляшка, — ласково проворковал отчим, целуя ее в шею. Хотелось отшатнуться, но Юлька сдержалась.
«Помни, ради чего ты пришла, — мысленно вздохнула она. — Торгуйся, Юль! Отчим — деловой человек и в первую очередь считает деньги. Но слюнки уже потекли, — хмыкнула она про себя, в отражение плазмы следя за собой, преображенной до неузнаваемости.
— Вон пять лет носила балахоны, волосы на глаза опускала. Пряталась от мужских взглядов. Трахалась не пойми с кем, считая себя пропащей. А припекло, сама обратно прискакала, будто и не существовало этих лет. Петрович следил, конечно, за мной. Но в личное пространство не вторгался. Ничем не помогал, даже квартиру не купил. Но с интересом наблюдал за мышиной возней старшей падчерицы».
— Нам бы поговорить, — тихо пробормотала она, исподтишка рассматривая коренастую фигуру и небольшой животик.
Потом покосилась на ежик седых волос, напоролась на серьезный и властный взгляд.
— Пойдем — кивнул отчим, показывая рукой на кабинет. И как только за ней закрылась дверь, пробормотал раздраженно:
— Объясни мне, пожалуйста, что за фигня творится?
Юля робко присела на краешек дивана и подняла на отчима, нависшего над ней, полные решимости глаза."
"— Я могу вернуться, — пролепетала она, теряя последние остатки храбрости. — Тебе интересно?
— Допустим, — кивнул отчим, испепеляя взглядом.
— Какие условия?
— Мне нужны деньги, — отчаянно бросилась она на амбразуру. — Крупная сумма. Больше никто не поможет, понимаешь?
— С какой целью?
— На лечение. Мой бывший любовник, он в реанимации… — заметила тихо, не отводя сухих настороженных глаз.
— Почему именно я должен оплачивать его лечение? — нехотя усмехнулся отчим. — И о какой сумме идет речь?
— Триста двадцать тысяч евро, — выдохнула Юлька, понимая, что Петрович может послать ее в любой момент.
— Просто бывший любовник, Юль? — одна черная бровь приподнялась вверх.
— Я хотел бы знать все тонкости сделки.
— Он — отец моего ребенка, — выдохнула она, понимая, что дальше дороги нет. Сейчас выгонит взашей, и никакой высокий хвост не поможет.
— А срок какой? — криво усмехнулся отчим.
— Два месяца, — призналась Юля и добавила поспешно: — Я хочу оставить этого ребенка.
— Он знает?
— Нет, — мотнула она головой.
— Хорошо, — кивнул отчим. — Я дам двести восемьдесят.
