— Настрой воду и держи полотенце.
— Так точно, — на ходу отрапортовал Сергей Юрьевич и с голубым махровым полотенцем в руках замер на изготовку. Он старался не смотреть на полный подгузник, валявшийся в раковине, сосредоточил все свое внимание на Александре, одной рукой державшей сына, а другой моющей под краном розовую пухлую задницу. Малыш кряхтел, вырывался и требовал, чтобы его поставили на ноги прямо в ванну. Но Санька даже не думала сдаваться. И только вымыв ребенка тщательно, выполнила указания маленького командира.
Малыш радостно залепетал и принялся ловить ручонками воду, а после, раскрыв ладошку, внимательно рассматривал оставшиеся мелкие капли. Кирсанов улыбаясь наблюдал, как сын серьезно изучает содержимое ладошек и потом снова лезет под воду.
— Ничего не боится, — добродушно усмехнулся Бек, любуясь женой и ребенком.
— В отличие от папаши, — весело фыркнула Александра, бросив на мужа лукавый взгляд. Бек заглянул в вырез распахнувшегося халата. Марта и Берта манили его к себе. Захотелось просто уткнуться жене в грудь и зацеловать.
Благодарить бога, что ниспослал самую лучшую в мире женщину.
— Сережа-а, — позвала жена. — Заснул, что ли? — хихикнула она, вручая мокрого, но счастливого сына. Кирсанов быстро завернул малыша в полотенце.
— Теперь не скоро уснет, — с сомнением заметил он. — Может, пойдем в гостиную?
Александра кивнула.
— Только ты камин разожги, ладно? — попросила она. — А я пока Даньку одену.
— Сделаю, — пробормотал Кирсанов, мысленно обрадовавшийся, что ему не придется выносить в мусорник грязный подгузник, а всего-то растопить камин и, раздвинув диван, расстелить плед и принести из спальни подушки.
Под широким стеклянным колпаком гудело пламя, и Кирсанов, подойдя к окну, слышал его мерный рев. Во дворе темнели маленькие елочки, чуть присыпанные первым инеем. А на припорошенных белых дорожках виднелись собачьи следы. Рекс, дурашливый щенок немецкой овчарки, носился по двору и пытался поймать снежинки языком. Где-то в дальней части Никифоровки голосили петухи.
Кирсанов повернулся на легкий шум шагов и остолбенел на секунду. Жена с сыном на руках стояла в отсвете каминного пламени и походила на Мадонну, сошедшую с полотен Возрождения. Кирсанов, рыча от нетерпения, шагнул к Саньке и, прижав ее и ребенка к груди, выдохнул:
— Как же мне повезло, Санечка!
— Мне тоже, — прошептала она, легонько клюнув его в шею.
