— Ну и чего? Артемьев сразил Геру на повал?
— Устоял родимый, но я думала, он спалит меня своим взглядом до угольков. Тоже мне, полиция нравов! Я у мамки спросила, как так вышло, что она мне такого подсунула. Прикинь, она честно ответила, что ее как женщину бесит, что Гера с молоденькими крутит и наслаждается холостяковской жизнью.
— К тебе она пристает по этой же причине? Ей не нравится, что ты жизни радуешься без чужих носков и крошек на диване?
— Внуков хочет, — вздыхаю я тяжело. — Мама так-то согласна и на внебрачных, но она ж не знает, что я в активном поиске пятидесяти процентов генофонда…
— Точнее, она не знает, что ты предпочитаешь активные тренировки, — язвит подруженька.
— Что поделать? Пока пеленки меня не вдохновляют. Знаю-знаю: забеременею, гормоны скакнут и какашки станут желанным явлением, но пока-то я нормальный человек!
— Ты это, не увиливай. Чего Гера-то? Неужто не нашел, что сказать?
— Нашел. Как не найти? — вспоминаю я. — Ой, ты не представляешь, что я ему ляпнула…
— Зачем же сплевывать, — язвит Герман, рассчитывая меня смутить.
— Надо глотать, когда он достает!
Но мы, из Меда, как бы не стеснительные. И я выдаю очередную ахинею раньше, чем успеваю подумать:
— Мне нельзя. Я — веган.
Повисает драматическая пауза. Германа надо просто видеть.
Ети тебя некуда! Как удержать лицо?
Артемьев, например, с этой задачей не справляется."
"Он, поперхнувшись, сползает по креслу, содрогаясь от хохота. Воистину, я — его достойная ученица.
В трубке слышно, как что-то с грохотом падает.
Не исключено, что сама Алка. Минуту я слушаю нечленораздельные звуки, прежде чем Медведева берет себя в руки.
— Ма-а-ать… — всхлипывает она. — Тебе можно. Если ни одно животное в процессе не пострадало, я разрешаю-у-у…
— Спасибо тебе, благодетельница, — ворчу я. — Сразу вспоминается анекдот: «— Соси! — Я не умею! — Соси, как умеешь! — Хрум-хрум-хрум».
— А-а-а! Прекрати! Я больше не могу ржать! У меня щеки болят!
— Думаешь, мне легко было? У меня по записи следующим удаление стояло! Я водой отпаивалась минут десять, чтоб руки перестали трястись.
— Слушай, я про вас Сашке расскажу… Пусть она про вас роман напишет, это звездец!
— Сашка пишет порнуху, а у нас тут водевиль.
— Зато какой сюжет!
— Да ну тебя! Лучше скажи, мы сегодня в барушник пойдем? Анька там чего? Выжила после рабочей недели?
— Начальство она материла вполне бодро. Если что, поставим ей горючее внутривенно. Так что планы в силе. Только мне придется перекрашиваться.
