– Не дождетесь, – пробормотала она.
Мегги нервно щипала одеяло.
– Я могла бы быть твоей маленькой дочкой, если бы ты захотела.
Дейдре попыталась улыбнуться.
– Мегги, я рада это слышать, но я очень устала…
– Потому что теперь у тебя не может быть детей.
Так вот что такое настоящая боль. А она-то думала, что больнее быть уже не может. Дейдре зажмурилась, но справиться с собой не смогла, и стон сорвался с губ.
Она была так тщеславна, так глупа, только и думала о том, как сохранить фигуру, как завоевать и удержать положение в обществе.
Рождение детей не числилось в списке ее приоритетов. Она мечтала перенести рождение первенца на как можно более поздний срок.
И вот она наказана. Возможно, и заслуженно. Разве она не вела себя безответственно по отношению к Мегги? Сделав Баскина вхожим в этот дом, она не только подвергла опасности жизнь девочки, но и погубила жизни своих не рожденных детей. Ради чего? Ради того, чтобы наслаждаться щенячьей преданностью какого-то ничтожества?
Шрам на животе будет большим и уродливым.
На ее теле останется метка на всю жизнь. Всю жизнь она стремилась добиться совершенства, и все напрасно. Ей было все равно. Шрамы на теле – малая плата за то, чтобы вернуть целостность души.
Дейдре заметила, что Мегги отпустила одеяло и тихо вышла из комнаты. Наверное, она должна была ее остановить. Наверное, как хорошая мать, она должна была бы успокоить девочку, заверить ее, что все у них будет хорошо, но от слабости Дейдре соображала с трудом, и Мегги ушла раньше, чем Дейдре осознала, в чем состоит ее материнский долг.
Дейдре лежала посреди широкой кровати на шелковых простынях, под атласным одеялом, и все эти богатые шелка и атлас нисколько не грели. Наоборот, от них веяло холодом и одиночеством. Отчего постель кажется такой холодной? Не сразу Дейдре поняла, что у нее жар. Напрасно трудился врач, вытаскивая пулю. Возможно, она все же умрет.
Дейдре попробовала смириться со смертью, ослабить хватку, которой держалась за жизнь. Пора дать отдохнуть бедному натруженному сердцу, что качает и разносит по телу кровь.
Кровь, что продолжает сочиться из ее раны. Дейдре слышала, как бьется ее непокорное сердце. Как борется за ее жизнь. Нет, не могла она смириться со смертью. Всю свою жизнь Дейдре провела в борьбе за выживание. Она понятия не имела, что это такое: сдаваться без боя.
Но, с другой стороны, если она не может отпустить свою жизнь, отпустить прошлое, то как жить дальше?"
"Колдер… Колдер, должно быть, уже знает.
