Но главное — совершенно затравленный взгляд.
— Скажи, что это не ты! Или ты?!
Голос дрожит, да она на пределе. Что вообще происходит?
— Я тут. Случилось чего?
— Меня удалили из списков поступивших. Я не в аспирантуре, понимаешь?
— Мне жаль, но я тут при чем?!
— Янка говорит, ты мстишь. За свою девушку. Не успокоился за то, что мы в школе… ну ты понимаешь.
Не особо.
— Тебе воды принести?
— Н-нет. Послушай, я признаю, «Сплетница» — это паблик был наш, нас троих: мой, Элькин и Жанны, но, клянусь, я ни при чем.
— Ксюх! Ты в себе? Я не понимаю, о чем ты вообще!
— Они знают! На кафедре все знают, в ректорате знают — про «Трынделку», что я ее вела. Официально я не поступила, хотя я еще вчера обсуждала темы, но мой научрук уже три часа сбрасывает мои звонки. Ты меня все-таки сдал? Больше никто не знал!
До меня начинает, наконец, доходить. Карма догнала Ксюху, завистливую трусливую дрянь с манией величия. Вот только я тут никаким боком!
— Ксюх, вы столько дерьма на людей вылили в своих пабликах, что очередь до Китайской стены выстроится из желающих вам вернуть должок.
Не знаю, кто тебя слил, но это не я. С Зарецкой, да, это мое дело. Но к вашим школьным развлечениям я не имею отношения. И Люба тоже. Ты зря пришла.
— Поверить не могу, что со мной так поступили! — Она меня не слышит, сидит, закрыв голову руками. — Разве можно за такое лишать меня… меня! Да я одна из лучших, лучшая!
— Вы поступали еще хуже. Гадили исподтишка, анонимно. Так что не оправдывай себя. Зато твое хоум-видео не гуляет по Сети, и папа-прокурор не носится как подорванный, чтобы его отовсюду удалить.
— Да толку-то! Марат! Видос уже посмотрели все кому не лень, включая всю нашу прокуратуру и всех друзей-знакомых Жанкиного отца. Не представляю просто…
Интимные фотки и видео Плаксиной с разными парнями и правда гуляют по Сети уже пару дней.
— Кто-то очень сильно вас не любит, Ксюх, подумай, кто бы это мог быть. Явно со школы история тянется, раз прилетело не только вам с Жанной одновременно, но и Элине.
Кто-то точно помнит вашу троицу со школы.
Ксю недоверчиво смотрит на меня, но молчит. А мне, если честно, нет никакого дела до ее проблем. Как и до неприятностей Элины — она вернулась в Италию, хотя в последние две недели вроде как зацепилась, впарила одному олуху стажировки начинающих поваров в миланских ресторанах. И тут же начались неприятности — кто-то сильно постарался и наверняка не один день собирал ее грехи. Даже я половины не знал.
