Автор
Ланглейвилл, Пенсильвания, Апрель 1794 года: Томас разорвал помолвку, говоря с учтивостью, но Кловер Шервуд ощущала тупик в своем плане. Она вздохнула и глядела на открытый вид через окно особняка, пропуская весеннее утро, которое обычно радовало ее, теперь казавшийся холодным напоминанием об эмоциональной катастрофе....
— Я не знал, что ты любишь меня, Кловер, — произнес он тихо, когда они вновь расслабились.
— А что это меняет?
— Это меняет все. А когда ты поняла, что любишь меня?
Он рассеянно поглаживал ее упругий живот, дожидаясь ответа.
— Когда вернулась домой после похищения. Боже, как мне хотелось, чтобы ты крепко обнял меня, показал, что рад тому, что я цела и невредима!..
Она чуть не рассмеялась, заметив растерянность на лице мужа.
— А я стоял, как немой болван. Прости меня, дорогая, я, наверное, причинил тебе ужасную боль.
— Это еще мягко сказано. Но ты и сам испытывал страдания, так что забудем об этом.
— Но почему ты не сказала мне? Ты простила меня, поверила мне, когда я рассказал, что произошло, и мы снова стали близки. Но почему тогда ты не сказала, что любишь меня?
— Потому что мы никогда не говорили о любви как об одной из сторон нашего брака. — Она улыбнулась, заметив его удивление. — Мы говорили о том, что будем вместе трудиться, строить совместную жизнь, даже о детях мы говорили, но никогда не говорили о любви.
— А мне так и не довелось за тобой поухаживать, — сказал он, мрачно глядя в потолок.
— Меня это не беспокоит. Я прекрасно смогла обойтись без глупых букетиков и прогулок под луной, тем более что в наших местах москиты такие злющие. — Кловер провела по его лицу кончиками пальцев.
«Мне никогда не надоест смотреть на его лицо», — подумала Кловер.
— У нас было слишком много неотложных дел, да и Томас с его навязчивой идеей не позволял нам столь легкомысленно тратить время, — сказала она.
— Возможно, теперь, когда опасность миновала, мы можем отправиться куда-нибудь вместе — одни, как полагается молодоженам. Мы имеем право на уединение — это то, чего нам всегда не хватает. Вот тогда я и смогу попрактиковаться в ухаживании."
"— Мне бы этого очень хотелось. — Она замурлыкала от удовольствия, когда он медленно и крепко поцеловал ее. — Может, нам стоит пригласить Теодора? — Она засмеялась, потом снова стала серьезной. — А когда ты понял, что любишь меня? — спросила она тихо.
— Когда мы возвращались домой от Потсдама. Тогда же я и решил, что должен отпустить тебя на свободу.
— Что ж, по-моему, ты сполна заплатил за эту глупость.
— Ох, милая, я с лихвой оплатил собственную глупость еще тогда, когда обдумывал этот безумный план.
Она обхватила его лицо ладонями.
— И мы больше не будем выдумывать такие глупости?
Баллард улыбнулся ей:
— Нет, если ты будешь постоянно напоминать мне, что никогда не оставишь меня.
