Ник громко выдохнул, ощущая, как с плеч свалился тяжелый груз, но на его место тут же опустился другой — груз вины, а обрывки фраз, мольбы, объяснения, которые сквозь слезы, пыталась донести Шэрен, обожгли раскаленным железом.
Он просил меня, но я никогда ничего не говорила.
Я никогда не шпионила, поверь мне!
Я так люблю тебя…
Ник неимоверным усилием воли подавил желание бросить все и бежать к жене и с преувеличенным спокойствием спросил:
— Кто?
— Майкл Стенли.
— Майкл? — изумленно, в один голос переспросили Алекс и Ник.
Странно, когда предъявили доказательства вины Шэрен, на Ника обрушилась страшная буря, которая закружила в смертельном танце с самыми темными чувствами: неверие, обида, гнев и ненависть, а сейчас он ощущал только глухую злость и недоумение. Ник переглянулся с Алексом и, кивком указав на телефон, молча наблюдал, как тот вызывает Майкла.
До его прихода никто не проронил ни слова, только Кингсли сделал короткий звонок, вызывая охрану. Все были погружены в свои мысли, кидая напряженные взгляды в сторону двери.
— Ник?! — удивленно воскликнул Майкл, проходя вглубь кабинета. Атмосферу внутри вряд ли можно было назвать дружеской — в воздухе висело тревожное, напряженное ожидание, но он либо не заметил исходившую ото всех враждебность, либо предпочел сделать вид, что все в порядке.
Когда Майкл остановился напротив стола и протянул руку, Ник, не ответив на приветствие, пальцем указал на кресло, приказывая присесть. Его тяжелый мрачный взгляд давил знанием, а продолжительное красноречивое молчание заметно нервировало: улыбка исчезла с тонких губ одного из ключевых менеджеров «Беркшир», но поза осталась прежней — расслабленной и ленивой.
— Мистер Стенли, — сухо начал Мартин Кингсли, — как вы объясните вывод в оффшор тридцати миллионов долларов, не указанных в декларации.
— Не знал, что ты решил провести еще одну проверку, — проигнорировав Мартина, он обратился к Нику.
— Почему, Майкл? Со мной ты стал богатым и успешным, неужели тебе было мало денег?
— Почему… — задумчиво протянул он.
— Помнишь новогоднюю вечеринку?
— Помню, — холодно бросил Ник.
— И я помню. Помню тебя с моей женой, — на последних словах все маски слетели, лицо Майкла больше не было ни добродушным, ни приветливым, а взгляд наполнился жесткостью и агрессией, такой же, как у его оппонента.
Ник даже бровью не повел на это замечание. Новый год они застали в Палм-Бич, на яхте одного русского знакомого.
