Расскажу, что знаю об этом, — Матильда кивнула на яйцо, — всём. Но сначала ты кое-что для меня поищешь.
— М-м?
— Странности.
— М-м?!
— Что ты опять не понял? Свечение в небе. Звуки непонятно откуда, тени, которые нечему отбрасывать. Когда в шуме поезда ясно слышится музыка. Или путь, который раньше занимал десять минут, вдруг занимает двадцать, хотя ты вышел вовремя и никуда не заходил. Или когда по улице едут только красные машины. Странности, крум. Любые странности.
— М-м!
— Нет, это были не странности, а различия… А впрочем, ищи всё.
Катайся по городу, высматривай все, что покажется тебе странным. Обо всем будешь рассказывать мне. Здесь. Только запоминай места со странностями точно. Улица, дом, какие-нибудь приметы. У кадавра на поясе сумка, там есть немного денег. Возьми на еду и билеты. Трать с умом, больше нет. Теперь понял?
Славик закивал изо всех сил.
— Странности, крум. Запомнил? Повтори, — Матильда нацелила на него указательный палец, — что надо искать?
— Странности! — выпалил Славик, радуясь, что наконец-то снова смог открыть рот, и проснулся от собственного возгласа.
***
Так и началась их странная бесприютная жизнь. Длилась она где-то с неделю, хотя Славику показалось, что целую вечность. Грязный, небритый, в пропахшей нечищеными зубами маске, он мотался по городу, стараясь держаться поближе к знакомым районам. Питался хлебом и консервами, нашел несколько бесплатных общественных уборных и очень радовался, что больше не приходится забегать в туалет в кафешки — оттуда иногда выгоняли.
Купил шнур и заряжал Матильдин мобильник в метро, там по кольцу ходили новые поезда с разъемами прямо в сиденьях. И, конечно, жадно смотрел по сторонам, выискивая странности, которых вокруг было хоть отбавляй.
Но все эти странности не устраивали Матильду. Ее не интересовали ни эпидемия искусственно созданной болезни, от которой все то ли умирали, то ли, наоборот, здоровели, а может, ее вовсе не было, ни пропажа домов и целых улиц, ни новые станции метро, о которых Славик прежде никогда не слышал, ни Гречневый рынок, обнаружившийся на Садовом кольце и представлявший собой огромное здание, похожее на павильоны ВДНХ.
Всё в мраморе и полустертой позолоте, оно было построено в форме гречишного зерна — так написано на информационном стенде, твердил Матильде потрясенный Славик, это и в самом деле гигантская гречка, это памятник гречке! — и украшено фигурами могучих колхозников, которые прохожие норовили потереть «на счастье».
