Милый, теплый, беззащитный комочек! Мое сердце дрожит и оттаивает, заполняясь мощнейшим, доселе неизвестным чувством — безграничной любовью к своему ребенку!
— Поздравляю тебя, папаша! — хлопает Даня меня по плечу, тоже рассматривая ребенка во все глаза.
Малышка спит, и в моих руках устраивается поудобнее, причмокивая во сне очаровательным ротиком. Она так на меня похожа! И сейчас глядя на нее мне ужасно стыдно за все то дерьмо, что я вытворял с Марьяной во время беременности! А она подарила мне такое чудо вопреки всему! Вопреки моим угрозам, моим требованиям сделать аборт, вопреки моим издевательствам, она шла напролом к своей цели самостоятельно переживая очередную мою пакость.
Как же мне стыдно перед ними обеими! Перед моими женщинами!
— Отнесу ребенка в детскую комнату. — просит медсестра малышку обратно.
— Зачем?
— Как зачем? Мочка еще сутки будет отходить от операции, за малышкой будет некому присмотреть.
— Как это некому?! — удивляюсь я. — Я сам буду за ней ухаживать!
— Что, и в палату ляжете? — не верит мне медсестра.
"
"— Да. Поможете оформиться? И объясните мне, как и что делать. Если женщины справляются, то и я должен справиться не хуже!
Видимо, я нравлюсь медсестре, потому что она и впрямь начинает заниматься мной. Я заселяюсь в палату, в которую завтра к вечеру переведут Марьяну из реанимации, отправляю водителя с длинным списком подгузников, пеленок, присыпок, бодиков, пижамок, чепчиков, рукавичек и прочего приданного, что написала мне медсестра на скорую руку.
Я же мужчина, естественно никаких сумок в роддом не собирал, ничего про рождение и уход за новорожденными не читал. А зря! Сейчас бы не чувствовал себя таким чайником в плане отцовства.
Марьяна пока не сможет кормить, а у дочери аппетит отменный. Я посылаю водителя за самой лучшей смесью, и он привозит мне еще пакет доверху набитый питанием, бутылочками и сосками для дочери.
И я начинаю постигать это чудесное искусство отцовства. Это трудно. Теперь я понимаю, почему женщинам дается декретный отпуск.
Потому что совмещать работу и уход не возможно. Перекидываю пока всю компанию на Данила, а сам по граммовкам развожу ей смесь, меняю подгузники, укачиваю на сон и развлекаю дочь во время бодрствования.
— Я тебя никогда не оставлю, солнышко ты мое, — приговариваю ей, поглаживая носик. — Ни тебя, ни твою маму. Мы все вместе будем. У тебя еще старший брат есть, Миша. Он тоже будет тебя защищать, как и я.
