— Не слышу, что ты там бормочешь, братик.
Я собираюсь повторить, но раздумываю. В чем она ко мне заявилась? В тех самых полосатых гольфах, и шортиках, и спортивной кофте.
— Я лучше, чем кофемашина, домработница и повар, — хвастается Бон-Бон. — И мы сейчас идем на пробежку. Я буду заботиться о твоем здоровье, братик. Шесть тридцать — самое время для кросса!"
"Будь на ее месте любой другой человек — я бы уже таких слов натолкал, что и не снилось. А ей — не могу. Но я точно не вылезу из кровати в таком состоянии, а она, судя по всему, не намерена уходить без меня.
Что делать?!
Лежать на животе в полной боевой готовности — то еще «удовольствие». В особенности, когда близость моей маленькой «сестрички» будоражит воображение и я ощущаю, как мое тело подвергается массивной бомбардировке возбуждения. Ее запах уже повсюду. Я прячу лицо в подушку, но ни черта не помогает.
— Подъем, лежебока, — гарцует на мне это руконогое торнадо. Готов поспорить, что она прекрасно понимает, что происходит.
Ей девятнадцать лет, пора бы знать, хотя бы в общих чертах, как устроен и функционирует мужской организм. Хотя… Неприятно думать о том, что это солнышко уже раздвигало перед кем-то ножки. А, может, она еще того…
«О чем ты думаешь, придурок?» — спрашивает мой внутренний циник.
— Ладно, раз ты такой… — Бон-Бон копошится, явно намереваясь встать и предпринять еще одну попытку стащить мое одеяло.
И я понимаю, что это — шанс.
Благо, я здоровый сукин сын, а она — мелкая и слабая, и даже если проявит чудеса сноровки, это никак не уравновесит наши шансы.
Быстро, пока она еще не встала, я разворачиваюсь, хватаю ее за руку и рывком бросаю в постель. Пока она мешкает, пытаясь понять, что произошло, прижимаю ее запястья к подушке, нависаю всеми своими ста девяноста сантиметрами роста, развитых мышц и силушки. Бон-Бон медленно приходит в себя, и я использую это время, чтобы полюбоваться ее румянцем на щеках, и тем, как быстро она дышит.
— Ну что, малышка, доброе утро? — совсем не добро ухмыляюсь я.
И вовремя отклоняюсь, когда она пытается укусить меня за подбородок. — Попробуешь еще раз? — дразню ее, ногами легко придавливая к постели, лишая возможности двигаться.
И теперь Бон-Бон вся подо мной, в моей кровати, и я всерьез размышляю о том, что за последнее время это — лучшее утро в моей жизни, хоть и началось оно так себе.
— Что, боишься, если отпустишь руки, я легко с тобой справлюсь? — посмеивается она.
