Остались только я, Наташка и Оксанка.
– Видала, – рассмеялась Наташка, – он здесь еще год собирается жить.
– И мы с Денькой поселились у вас неизвестно на сколько, – вздохнула Оксанка.
– Вы – другое дело, – отрезала Наталья, – а Дима просто бесцеремонный нахал.
Поздно вечером, около полуночи, мне безумно захотелось есть. Поборовшись немного с голодом, я тихонько пошла на кухню. Погода испортилась окончательно, мелкий дождь сеял по крыше. Сегодня Софи включила отопление, и приятное тепло растекалось по коридору, только из-под дверей Диминой комнаты несло могильным холодом.
В тишине слышалось поскрипывание. Ветер дунул сильней, что-то резко стукнуло, раздался звон разбитого стекла.
Окно… Дима заснул с открытым окном, и вот теперь оно разбилось. Я постучала в дверь.
– Дима, проснись.
Нет ответа. Постучала сильней, опять безрезультатно. Что там случилось? Вдруг ему плохо? Дверь, запертая на ключ изнутри, не открывалась, подкидыш не отвечал. Встревоженная, я надела джинсы, свитер и вышла в сад.
Сбоку стояла большая садовая лестница. Я пододвинула ее к окну. Влезу через разбитое стекло и посмотрю, что случилось.
Мокрые ступеньки скользили под ногами, пока я карабкалась вверх, противный дождь заливался за воротник, ветер задувал под свитер. Окончательно промокнув и замерзнув, я ввалилась в Димину спальню.
Кровать стояла пустой. В робком свете ночника комната казалась огромной, но Димы нигде не было. Ни в ванной, ни в туалете. А дверь оказалась запертой на задвижку.
Значит, он, поужинав, поднялся наверх. До этого подставил к окну лестницу и, когда все заснули, спустился вниз. Отодвинул лестницу и отправился по своим таинственным делам.
Здорово придумано. Все уверены, что он спит. Интересно, часто он проделывает подобные штуки? И куда ходит по ночам, может, любовницу завел?
Я вылезла назад в окно, спустилась и поставила лестницу на место. Не стану никому рассказывать об открытии, лучше послежу за ним и выясню все сама.
Утром, около девяти, беглец как ни в чем не бывало, зевая, пил кофе с круассанами.
– Не выспался, – фальшиво посочувствовала я.
Дима кивнул с набитым ртом:
– Ну и жуткая погода. Заснул с открытым окном, а оно ночью разбилось. Наверное, ветер рамой хлопнул.
– Ну и крепко же ты спишь!
– Устаю очень на работе, да и поднимаюсь ни свет ни заря.
– Восемь утра, разве это рано?
– Ну, кому как, а я всю жизнь ходил на службу к одиннадцати.
Я внимательно поглядела на парня.
