— Косте она как мать!
Меня опять прошивает болью, только теперь уже потому, что я понимаю, как отреагирует Костя. Ох, зря он это сказал, как же зря… Нельзя вот таким ужасным способом ставить ребёнка перед выбором!
Я оказываюсь права.
— У меня есть мама, — насупившись, говорит мальчик.
Выбор не в мою пользу.
Демьян, похоже, в ярости. Смотрит на довольную Элину так, будто хочет её убить. Я разворачиваюсь и на деревянных ногах иду в комнату няни, ставить клетку с хомяком. Даже притом, что слова Кости абсолютно ожидаемы, внутренности скручивает и начинает подташнивать.
Ничего, ничего, это нормально, мы разберёмся, справимся…
Слышу, как мужчина бросает что-то резкое Элине, как она парирует язвительным голосом. Ссора набирает обороты, слышится испуганный голос Кости, но разобрать слова почему-то не получается. В ушах нарастает шум, я захожу в комнату, ставлю клетку на пол и сама сажусь рядом, подтягиваю к груди колени, опираюсь спиной о стену. Из коридора продолжают нестись вопли.
— Оля! — с трудом открываю глаза, вижу заплаканную Костину мордашку.
— Я боюсь.
Протягиваю к нему руку, но тут кто-то гасит свет.
Последнее, что я слышу, это крик:
— Папа, сюда, скорее!
* * *В себя я прихожу рывком. Открываю глаза и в первую секунду не могу понять, где нахожусь. Белый потолок, пастельные стены… поворачиваю голову и вижу пищащие мониторы. Скашиваю глаза, опасаясь подниматься. В кресле напротив кровати спит Демьян. Открываю рот, собираясь его позвать, но вырывается сначала хрип. Горло сухое и дико хочется пить.
Мужчина резко дёргается, выпрямляется, находит меня взглядом. Сразу подскакивает ближе, берёт за руку.
— Олюша, маленькая моя, — опускается рядом, протягивает мне стакан с водой, стоящий рядом на тумбочке, помогает попить.
— С беременностью… всё хорошо? — выталкиваю из себя первые слова.
— Да, солнышко, не волнуйся, — он отводит глаза.
— Что такое? — сразу начинаю нервничать.
— Всё в порядке, милая, не переживай, ты в норме, и дети тоже, — Демьян с усилием улыбается.
— Придётся некоторое время побыть в клинике под наблюдением, чтобы исключить угрозу прерывания беременности, но сейчас прогноз хороший.
— Тогда что не так? — настаиваю на ответе. — Только не надо врать, я же вижу.
— Оля, я… очень виноват, — он сглатывает. — Если бы не Костя… Тебе ведь стало плохо ещё до того, как мы с Элиной начали собачиться?
Киваю, не подумав, и вижу, как его передёргивает.
— Я и сама не понимала, что мне нехорошо, — говорю торопливо.
