И то, что Никита уже знал твердо и четко, ни разу о том не задумываясь, Макар понял только той ночью, проведя без сна несколько темных часов, невесомыми пальцами поглаживая волосы девушки, которая всегда была для него единственной."
"Но что они умели — это жить здесь и сейчас. Не печалясь заранее — они просто не научились беспокоиться о будущем, которое еще не наступило. До сих пор они справлялись с тем, что случалось в настоящем, и у них не было никаких причин думать иначе.
Прохладные утра, зябкие вечера — но все еще изнуряюще-томные дни, заполненные жужжанием пчел, запахом поздних цветов и перезревших фруктов.
Бесконечность наслаждения, предвкушения наслаждения, утомления от наслаждения.
Мало кому доставалась такая сладкая юность, как им троим — счастливчикам, отведавшим беззаботности рая, не жертвуя для этого ничем.
А потом наступила осень.
Потому что даже самое жаркое и медовое лето кончается.
Созревают тяжелые ароматные яблоки, лоснятся толстые налитые помидоры на кустах, наливается темнотой зеленый крыжовник.
Возвращаются родители — сначала в городскую квартиру, по телефону со смехом обещая навестить их на ближайших выходных. А потом действительно приезжают, чтобы сходить за грибами в ближайший лес, пожарить шашлыки и выпить чаю вечером в беседке.
Они ничего не замечают — потому что Маруся задумчиво ходит с книгой, как всегда, а близнецы — как всегда! — гогочут и бесятся, словно им тринадцать, а не двадцать.
Только ночью Макар с Никитой спускаются из окна по веревочной лестнице, забирают Марусю из ее комнаты и отправляются сквозь прохладную уже ночь к озеру, где греются друг об друга до утра.
Обнимают сводную, но самую близкую в мире сестру с щемящей нежностью и в последний раз сплетаются втроем так тесно, словно были задуманы неразделимыми изначально.
А потом они сажают ее в самолет, провожая на посадку до самого-самого контроля. Молча, с горечью, застывшей на языке и каким-то незнакомым чувством в груди.
Она целует их по очереди прямо на глазах у работников аэропорта и хочет что-то сказать, но не может.
Забирает свой рюкзак у Никиты и уходит, не оглядываясь.
Братья пожимают друг другу руки, усмехаются и…
— Моя, — говорит Никита, не отпуская ладонь Макара и сжимая ее все сильнее.
— Нет, — возражает тот, не морщась, хотя кости уже хрустят.
— Да.
— Спорим?
— Да пошел ты!
Они расходятся в разные стороны и больше не встречаются.
До тех пор, пока…
Эпилог 1
Осень во Франции долгая и очень красивая.
