Автор
В душной студии учителя Марка Алексеевича, внимание всецело сосредоточено на девочке — его воспитаннице Викке. Удивительная атмосфера завораживания и в то же время стресса скрадывает жизнь в этот узкий круг. Марк Алексеевич словно отрезал связь с внешним миром, позволяя ей раствориться в глубине своего сердца и мысли. Вместе они таили страшные тайны, под которыми скрывались неординарные приключения и потрясающие перемены....
Похоже, «Мастер порока» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Пропустив внутри смятение, я неловко отвела взгляд. Понимала, что он говорит уже не обо мне. — Так будет лучше для всех, — хрипло произнес Варавва, медленно и нежно коснувшись моих губ. Отстранившись, он поймал мои глаза и сдержанно велел: — А теперь оденься и спускайся в столовую. Тебе нужно поесть.
Пребывая в глубине своих мыслей, я проследила за тем, как он вернул кресло на место и направился к двери. Лишь в последний момент вдруг поднялась с кровати и окликнула:
— Марк!..
Взявшись за ручку, он замер и вопросительно оглянулся.
— Я должна кое-что сказать тебе, — Сердце забарабанило в груди, разгоняя накатившую горечь. Но я все же собралась с духом и пересохшими губами произнесла: — Три года назад… В день, когда я потеряла отца — мы сильно поссорились. — Взгляд ушел в пространство, и я увидела те события как сейчас. — Я еще училась, и без спроса устроилась в ночной клуб. Хотела заработать, семье помочь и не послушала мнение папы. Утром он ждал меня с вопросами, мы оба вспылили, а вечером… — Я подняла глаза к потолку, чтобы сдержать слезы.
Прерывисто втянув воздух, я взяла несколько секунд, чтобы унять рвущиеся эмоции и сглотнула комок в горле. Внимание хозяина дома теперь всецело было направленно на меня.
— Я хотела сказать… что понимаю тебя лучше, чем ты думаешь!.. Когда близкий человек уходит внезапно — возможность разрешить обиды, озвучить главные слова, теряется безвозвратно! Невозможно отпустить чувство вины, оно преследует тебя по пятам, и это… ложится тяжким грузом на сердце.
Он опустил глаза. Продолжая стоять неподвижно, принимал то, что ему было больно слышать. То, что было сравнимо с его ситуацией.
— Однажды я пришла к мысли, что должна найти способ поговорить с ним, — призналась я, опустив голову. — Порой терзания становились настолько невыносимыми, что я боялась просто сойти с ума! И тогда… я взяла лист бумаги, и написала все, что хотела бы сказать отцу в тот день.
Отстраненно глядя в пространство, я мысленно пережила все то, о чем говорила.
— Я не думала, что это поможет, — пространственно произнесла. — Но мне стало легче. По-настоящему! Я будто отрезвела и, ясно вспомнив своего отходчивого отца, поняла, что злилась на себя — только я сама.
