— Просто легко на душе.
— Слушай, а тебе хочу кое-что сказать… — начал Хлыщ, не отводя взгляда от накатывавших на берег небольших волн.
— А тоже хотела. Чур, я первая. Давай. Когда вернемся обратно домой, организуем небольшой пикник с моими и твоими друзьями. Где-нибудь на речке — с шашлыками, ухой… Ты вчера говорил, что я им должна понравиться. Ты моим, уверена, тоже понравишься.
— Слушай, Яна. Конечно, нам вчера обоим было очень хорошо, но это было лишь мимолетное увлечение. Поэтому не стоит относиться ко всему произошедшему серьезно, — холодным тоном произнес Хлыщ.
Вчера, после того, как он развел эту дурочку на секс, Хлыщ вернулся к себе в номер и мысленно поставил еще одну галочку в своем донжуанском списке. На удивление, все оказалось намного проще, чем он думал. Яне нужна была поддержка в трудную минуту — и он ей сказал все, что она хотела услышать. Ей хотелось внимания и сочувствия — она его получила. Ей хотелось разговора по душам, романтики, уверенности в завтрашнем дне — и это он ей дал.
Хлыщ наобещал ей с три короба, лишь бы заслужить ее доверие и получить желаемое.
— Подожди, Антон, что ты имеешь в виду? Какая мимолетная связь? Ведь мы собирались… — дрожащим голосом сказала Яна и запнулась на середине фразы.
Попрощавшись вчера с Антоном, Яна была уверена, что он так же, как и она, влюбился в нее с первого взгляда, что не бросит ее, поможет встать на ноги, что, возможно, она переедет жить к нему. Девушка еще долго не могла уснуть, рисуя в воображении картинки счастливого будущего.
И тут вдруг такое заявление.
— Ну, это было вчера. А теперь наступило сегодня. Как говорится, прошла любовь — завяли помидоры, — цинично заявил парень, глядя девушке прямо в глаза. — С кем не бывает.
От обиды и ощущения, что ею грубо воспользовались, у Яны задрожали губы, а из глаз потекли слезы.
— Но ведь ты говорил, что влюбился в меня. И я в тебя…
— Яна, я уже тебе все сказал. Пойду-ка, искупнусь, пока волны не слишком высокие.
Хлыщ как ни в чем не бывало разделся и с радостным гиканьем побежал к воде.
Все надежды Яны вдруг разбились вдребезги, и пустоту в душе заполнили невыносимые боль и отчаяние. Она села на песок и громко зарыдала. Ей уже было совершенно наплевать на собственное здоровье, на то, что ей нельзя сидеть, на то, что, операция пойдет насмарку и ее может парализовать. Яну больше не интересовало ничего — она осталась у разбитого корыта: одинокая, униженная, брошенная, без денег, без будущего.
