Врач был немногословным, порядком уставшим от жизни человеком. Каким еще он мог быть на такой должности?
Они еще раз кивнули друг другу.
– Его пальцы все еще удерживали стержень ручки, когда я вошел, – сказал доктор из-за компьютера. – Это самоубийство.
– К сожалению, меня это не удивляет, – сказал Асад. – Он только что получил сообщение о смерти брата. Самое худшее изо всех сообщений, которые он вообще мог получить.
– Вот как, значит. Трагедия, – сказал врач безо всяких признаков сострадания.
– Я как раз записываю произошедшее в историю болезни, так что могу указать это известие как предположительную причину его поступка. Насколько я понимаю, вы были знакомы с ним много лет.
– Да, начиная с девяностого года. Он был моим наставником.
– Он когда-нибудь раньше говорил, что хочет покончить жизнь самоубийством?
Говорил ли Йесс, что хочет покончить с собой? Асад невольно улыбнулся, хотя повод был неподходящим. Какой же солдат, который лишил жизни стольких людей, как это сделал Йесс, не говорит об этом постоянно?
– Нет, пока он был здесь.
И во всяком случае, мне. Никогда, ни разу.
Асад позвонил Сусанне и постарался успокоить ее, когда она принялась винить во всем себя. Он сказал, что это, вероятно, произошло бы в любом случае.
Что было ложью.
Асад остановился перед домом престарелых и смотрел на пробегавшие по небу серые облака. Они были подходящим сопровождением для ужасных событий этого дня. Асад почувствовал усталость в ногах и сел на скамейку перед лестницей.
Здесь они с Йессом обычно прощались. Асад достал мобильник.
– Карл, я сегодня не вернусь на работу, – сообщил он после того, как рассказал обо всем, что случилось.
На другом конце наступила короткая пауза.
– Я не знаю, что этот Йесс Бьорн значил для тебя, Асад, но думаю, что две смерти за один день среди твоих близких – это слишком много, – сказал Карл. – Как долго тебя не будет?
Асад задумался.
Откуда ему знать?
– Ладно, не отвечай. Недели хватит, Асад?
– Мм, не знаю. Может быть, всего лишь несколько дней. Договорились?
7
Асад"
"На внешней галерее у грязных окон квартиры Розы уже лежала новая стопка газет. Если считать, что жители квартала каждый день приносили ей около шести килограммов прессы, то получалось более двух тонн в год; и дорога к контейнеру для бумажных отходов не принадлежала к числу любимых маршрутов Асада.
