А преступник останется безнаказанным — другой сыщик может уловить только свой собственный образ ауры, но не чужой.
Тонкая нить чужой ауры становилась отчётливей. Сначала почувствовался запах — острый, как перец в наваристом борще. Он щекотал ноздри, вызывая желание чихнуть. Но я заставил себя сконцентрироваться сильнее.
К перцу добавился вкус газировки — холодной, колючей, с крупными пузырьками. Она словно взорвалась на языке, оставляя металлическое послевкусие. А следом накатила горечь полыни — она растеклась по нёбу, заставляя морщиться.
Другой маг на моём месте уловил бы совсем иные оттенки. Возможно, аромат корицы на тёплой булочке или запах болотной тины. Мог бы почувствовать вкус раздавленной клубники, смешанный с запахом пота и мятной зубной пасты. Каждый воспринимает ауру через призму собственных ощущений.
Странное сочетание. В памяти шевельнулось что-то знакомое. Я точно встречал эту ауру раньше. Но где? Когда?
— Интересно, — пробормотал я, доставая небольшой кристалл. — Очень интересно.
Василий с Иваном переглянулись. Они явно не понимали, что происходит. Для них эта аура была закрыта — нужны годы тренировок, чтобы научиться различать тончайшие оттенки чужого магического следа.
Сыщики Жандармерии тратили годы, чтобы развить этот дар. Каждый маг оставлял свой уникальный след — смесь запахов, вкусов, ощущений. Слепок ауры можно снять специальным артефактом, только если маг не использовал что-то для сокрытия. А вот образ с ним существеннее сложнее.
И тут он сохранился.
Полностью скрыть ауру почти невозможно. Всегда оставался след — тоньше волоса, незаметнее дуновения ветра. Но его достаточно, чтобы опытный сыщик смог уловить и запомнить. Именно поэтому преступники часто охотятся на сыщиков — убить мага, запомнившего твой след, порой единственный способ замести следы.
Полез в карман и достал оттуда камень. В последнее время у меня много всяких заготовок под артефакты с собой. Вот как раз на подобные случаи. Важно запечатлеть образ сразу — память может подвести, но кристалл сохранит все нюансы.
Я влил в кристалл половину резерва, запечатывая образ. Перец, газировка, полынь. Казалось, стоит ещё чуть-чуть напрячь память, и я вспомню, где встречал эту ауру. Но она ускользала, дразня смутно знакомым сочетанием.
Возможно, кто-то другой тоже чувствовал похожие запахи и вкусы, но обязательно был какой-то нюанс, делающий каждую ауру уникальной. Как отпечаток пальца или рисунок радужки.
