— Понимаете, к чему я клоню? — спросил он у подруг.
— Ну да, — рассеянно ответила Кира, которую сейчас меньше всего интересовали фальшивомонетчики. — До сих пор их не поймали.
— А вот именно, что до сих пор, — с нажимом повторил Казаков. — Но теперь все изменилось.
— Что вы хотите этим сказать? — изумилась Кира.
— Теперь у нас в руках оказались главные действующие лица этой аферы! — с плохо скрываемым удовольствием произнес Казаков.
— Поздравляю! — не без иронии произнесла Кира. — Конечно, вам хорошо, вы раскрыли грандиозную аферу.
И вам теперь не до наших проблем. Но ведь Лариса…
— Да, да! — снова перебил ее Казаков с восторгом, который начал уже раздражать обеих подруг. — И ваша Лариса тоже оказала нам в этом огромную помощь!
— В чем? — тупо спросила у него Кира. — В чем она оказала вам помощь?
— В поимке всей банды фальшивомонетчиков!
— Лариса? — изумленно переспросила его Кира. — Но как она могла вам помочь? Она же уже больше недели у вас за решеткой сидит и молчит! Даже алиби себе, дуреха несчастная, обеспечить не хотела, лишь бы своего дружка не выдать.
— Ну да! — подтвердил Казаков. — Только ради него она и молчала. Но когда мы предъявили ей тело ее дорогого друга, она молчать перестала.
— Тело? — снова переспросила его Кира, пока Леся таращила глаза. — Тело Виталия Вадюшина?
— Его самого, — кивнул Казаков.
— Говорите, тело… Так что, он мертв? — прошептала Леся.
— Мертвей не бывает, — бодро отозвался Казаков. — И убили его свои же. Между прочим, вашу Ларису ждала та же участь.
Но ей, можно так сказать, повезло, что она оказалась за решеткой.
— Повезло? — прошептала окончательно сбитая с толку Леся.
— А что ей сделается? — отреагировал Казаков. — Отсидит свой срок и выйдет. А так ее бы точно убили. Те люди, с которыми она спуталась по вине своего любовника, шутить не любят и предательства не прощают.
— Боже мой! — ахнула Леся. — Что вы такое говорите! Я вообще ничего уже не понимаю!
— В самом деле! — поддержала подругу Кира, обращаясь к следователю.
— Объясните толком.
— Хорошо, — заерзал в своем кресле Казаков, — с удовольствием. И сразу же могу вам сказать, что этой истории с поддельными сторублевками могло и не быть вовсе, если бы… Если бы ваша Лариса не была зациклена на собственной ничтожности и никчемности.
— Да, — согласилась с ним Кира. — Она такая! Может быть вполне привлекательной женщиной, а словно стесняется себя раскрыть."
"Детство у Ларисы было очень сложным, — пояснил ей следователь.
