Задали вопрос о готовности к добровольному сотрудничеству. Капитан вначале осмотрелся. Никого из своих не заметил. Ощупал языком у себя во рту отсутствие коронки, после чего заметно посерел лицом. Затем принюхался к неприятным запахам, нахмурился и неожиданно спросил:
– Мои ребята живы?
– Пока ещё да! – ответила ему стоящая рядом прыщавая пышечка, испугав грубым мужским голосом. – И дальнейшее их существование зависит лишь от тебя.
Тут и последовали от пленника неожиданные требования:
– Развяжите! Дайте одеться и попить! Тогда готов ответить на все ваши вопросы.
– Не в твоём положении что-то требовать, – осадил я его.
– Отвечу всё, и даже больше, чем вырвете при пытках! – пообещал он. – Только вот в таком виде это уже совсем не добровольные признания. Да и при даме как-то неудобно себя чувствую голым.
– Хорошо, одевайся! – согласился я, не обращая внимания на недовольное пыхтение Найдёнова. – А вы, фройляйн Клеопатра, пока в кресло присядьте, отдохните.
Товарищ хохотнул баском:
– Хорошо хоть позывной «Моника Левински» не присвоил!
Капитал оделся, словно по тревоге, чинно уселся на прежнее место и всем видом показал, что готов отвечать.
Даже руки примерно сложил на коленях. А там и слова из него полились с пулемётной скоростью. Но всё по делу, чётко, сама суть. Плюс ко всему личные выводы, догадки и предположения, которые в самом деле оказались гораздо ценней сведений, выбитых под принуждением.
Вначале о его группе. Изначально работали на разведку, но в последнее время стали работать внутри страны.
Подчинялись только непосредственно полковнику Планичу, что и сохранилось после ухода того на пенсию. Причём оплата стала вдвойне лучше, все прочие льготы и боевые шли щедрые и без задержек. Так что по поводу сокрытия своей таинственности бойцы вместе с капитаном не слишком заморачивались. Как и о том, чьи в итоге они выполняют распоряжения.
Кстати, про своего непосредственного командира капитан предупредил:
– Умеет волевым усилием остановить у себя сердце. Так что вряд ли вы его сумеете допросить.
Я на это лишь отмахнулся, мол, наши проблемы, а ты – рассказывай дальше. На мой вопрос о фотографиях на стенах капитан хоть и кривился с досадой, но тоже полно осветил семейное положение своего начальника.
Где искомые нами люди, он не знал. В бредни, что мы какие-то сатанисты, – категорически не верил. До того. Сейчас сомневался. Но больше предполагал, что мы некие личности с невероятными по силе паранормальными способностями.
