Попрощавшись со всеми, мы отправились домой в экипаже герцога, а тетушки поехали следом в моей карете.
- Зачем вы приехали? – мягко спросила я, глядя на его бледное лицо, которое под слабым светом фонаря казалось еще бледнее. – Вам слишком рано совершать такие поездки.
- Я не мог оставить вас на съедение этим людоедам, - улыбнулся он, беря меня за руку. – В конце концов, кто-то должен был поставить Киверли на место. Не нужно быть чересчур сообразительным, чтобы понять, что они затеяли. Но если бы я сказал вам, что собираюсь поехать на дебаты, разве смогли бы вы так шикарно выступить? Я бы отвлекал вас своим присутствием.
- Все это не оправдывает вашего безрассудного поступка, - я не могла, да и не хотела злиться на него. Все-таки Эммет взрослый, умный человек и сам должен решать, как ему поступать в той или иной ситуации. – Но все равно спасибо вам. Вы лучший мужчина на свете.
- Такие разговоры нравятся мне куда больше, - герцог прижал меня к себе и мы замолчали, но нам не нужны были разговоры, за нас говорили души.
Волшебное соприкосновение…
Когда-то я читала книгу Энн Ламотт «Птица за птицей. Заметки о писательстве и жизни в целом». В ней она описывала родство душ такими словами:
«Иногда встречаешь человека – неважно, какого возраста и пола, – и сразу чувствуешь в нем часть Великого Целого, которое живет и внутри тебя. У вас и соринки в глазах одинаковые. Ты кровью чуешь, что вы с ним – одного племени, и узнаешь его как родного».
Это было красиво, заставляло задуматься и помечтать, но я не верила, что такое возможно со мной.
Оказалось, что возможно…
Пришла суббота, которую так ждали мы все. Но особенно ее ждали Марта Бартимор и Дин Олфрид. Это был день их венчания.
С утра в «Золотой роще» все стояло вверх дном. Слуги бегали с раскаленными утюгами, щипцами для завивки волос и нюхательными солями для тетушки. Впечатлительная Шерил переживала, что не помещается в праздничное платье после пирогов новой кухарки. Когда тетушке предложили потуже затянуть корсет, ей снова стало плохо.
Она переживала, что в этом случае не сможет насладиться запеченным поросенком и свадебным тортом.
Кенди же заучивала поздравительную речь. Она сочиняла ее всю ночь, чтобы произнести после церемонии. Но ей мешали громкие разговоры и крики девочек, которые капризничали с самого утра, доводя бедную Хлою практически до нервного срыва. Лишь Присцилла, как всегда, была спокойна и невозмутима. В ожидании поездки она читала библию, сидя с прямой спиной на диване в гостиной.
