Под брюхом летательного аппарата проплывали неровные лоскутья возделанных полей, то светло-салатные, то темно-бурые, затопленные водой и похожие сверху на земное болото. Хотя машина шла на небольшой высоте, рассмотреть высаженные в этих угодьях растения, то ли деревья, то ли гигантские злаки, Эрик не смог. Равнину, плоскую, как стол, пересекала, прихотливо изгибаясь и притягивая взгляд серебристым мерцанием, лента довольно широкой реки. Река струилась меж разноцветья полей и текла к буйным зарослям далекого леса, видневшегося на горизонте.
Насколько буйным, можно было лишь догадываться, но воображение рисовало Эрику непролазные тропические джунгли, где кишит всякая хищная живность.
На минуту он отвлекся от этой картины, прислушавшись, о чем толкуют старшие. Петрович объяснял Харгрейвсу разницу между боевым имплантом и теми, которыми их снабдили на Земле, а Хурцилава и Шошин обсуждали тонкости дипломатического протокола и вручения подарков. Сезун’пага, застывший в кресле с самым незаинтересованным видом, слушал землян очень внимательно, но понимал не все, и от него тянуло раздражением и недовольством.
Внизу показались серо-зеленые воды – пролив или, возможно, внутреннее море между континентами. Эрик опять прилип к иллюминатору. Их группа высадилась на экваториальном материке Шурршахар, где находился астродром, и сейчас флаер забирал к востоку, с каждой минутой приближаясь к другому континенту и планетарной столице Харшабаиму. Они пролетели над морем. Берег на восточной стороне выглядел пологим, но севернее, подпирая горизонт острыми пиками, тянулась цепь довольно высоких гор.
"
"Вскоре появился город – несомненно, Харшабаим. Сначала его очертания только проступали из туманной дымки, но по мере приближения контуры зданий становились отчетливее, заполняя равнину шеренгами геометрических фигур. Огромный город, но слишком уж мрачный, подумалось Эрику, слишком однообразный и правильный. Не ощущалось в нем той яркой привлекательности, что свойственна земным мегаполисам, с их вольно раскинувшимися зелеными зонами, четко выверенной гармонией жилых кварталов, насыщенной цветовой гаммой и голубыми вкраплениями водоемов.
Здесь все выглядело иначе. Казалось, кто-то огромный устроился у большой песочницы, задумчиво склонил голову, а потом взял и рассек мокрый песок детским совочком на множество вафельных квадратиков, из которых затем вылепил, по убогости воображения, почти одинаковые невзрачные дома.
