Вполне съедобно, — несмотря на дикость его слов, я облегченно выдохнула. — Хотя определенный привкус, конечно, есть…
А вот последняя фраза заставила вновь напрячься.
— Привкус? Это может быть яд?
— Конечно, может… — покивал он с усмешкой, но, увидев, как я начинаю судорожно хвататься за подлокотник, поспешил успокоить. — Мне кажется, это из-за твоего выяснившегося происхождения. Хотя если бы я не знал, то не даже не заподозрил бы неладного. Все-таки человеческая кровь вся очень разная на вкус. Все равно как сравнивать с сыром.
У кого-то это «дор блю», у кого-то «камамбер», а у кого-то копченая «косичка».
Я нервно хихикнула.
— Успокойся. Ты не отравлена. Я бы почувствовал. Просто укачало на нервной почве.
Максим, тем временем, снова завел мотор, набирая скорость. Окно машины все еще было отрыто, и при движении в лицо ударил поток воздуха. Я закуталась поплотнее в куртку, но закрывать окно не стала.
Значит, все-таки Раис наврал? И со мной все хорошо?
— Но вообще я не силен по части химического состава крови или даже генома человека и его влияния на вкусовые ощущения.
Это тебе лучше к братцу. Он… — Максим сделал вид, что задумался, а затем туманно
произнес, — скажем так, много исследований проводил на эту тему. Ганнибал Лектер от науки, блин.
Я вспомнила, что читала новости как раз об исследованиях в «Алмаз-фарм», о том, что это как-то связали с оборонным заводом, где я работала. Но, судя по всему, то, что делал Виктор, его брату не очень нравилось.
— А что за исследования? Он мне ничего не рассказывал.
Я думала, они там просто новые лекарства испытывают.
— Ага. Лекарства, лекарства… — покивал Максим с такой язвительностью, что сразу становилось ясно: ни о чем целебном речи и не идет. — Он у себя ищет способ выявления генов, которые делают из людей нелюдей. Ты представляешь, чем это может грозить?
Похоже, Максим эти исследования брата совсем не одобрял.
— Тем, что некоторые люди будут жить дольше? Или, может, даже все будут жить дольше?
— А по-твоему это благо? — судя по тому, как недобро заблестели его глаза, тема была для него «любимой мозолью».
Решив, что лучше я обо всем спрошу у Виктора, поспешила перевести разговор в другое русло:
— А чем вы вообще питаетесь? — я уже задавала несколько раз этот вопрос Виктору, но тот либо уходил от ответа, либо начинал рассказывать про донорскую кровь. Но Максиму не было нужды казаться для меня лучше, чем есть, или он не должен был бояться меня напугать.
На улице уже стемнело.
