Что-нибудь ещё, моя королева?
Открываю рот и захлопываю его.
— Поменьше сарказма, — добавляю.
— Я серьезно, между прочим, — сопит обиженно.
— Тебе надо хорошо проспаться для таких заявлений, Зорин.
— Хорошо. Уже иду. По имени назови и все, я как младенец… Спать буду.
Смотрю на время: уже почти утро. Не пожелаешь в такое время: доброй ночи.
— Сладких снов, Назар.
— О, черт… Я был не готов услышать так сразу. Даже не расслышал. Повтори?
— Хватит. Это уже хитрость.
— Я хочу прийти к тебе. Можно? Таш….
Не гони. Ну… Я даже с твоим отцом пил на брудершафт. Я никогда столько раз себе на горло не наступал…. И готов наступить ещё не раз, лишь бы ты меня не гнала.
— Сначала я поговорю с папой, потом решу…
— Таш.
— Что, Назар?! Ты вернул меня папе, как вещь! И не пытался задержать, не попрощался даже. А теперь прилетел — люби меня.
— Люблю.
— Я не в том смысле.
— А я в том самом смысле. И я любви пока не смею просить. Просто быть рядом… Знать, что с тобой все в порядке, слышать тебя.
Это важно. Я себя так хорошо чувствую, когда тебя хотя бы слышу.
Его слова задевали за живое. Не должны были задевать, но задевали.
Я поспешила сказать ему снова:
— Сладких снов, Назар! — и быстро скинула вызов.
Но ещё долго лежала без сна в кровати, переживая нашу историю от начала до самого конца.
Есть ли у нас шанс начать все заново?
Глава 42
Таша
На следующее утро курьер привозит цветы. Мы с бабушкой и дедушкой как раз завтракали, на столе стояла гора пышных, ароматных булочек с изюмом, они искусно слеплены в виде роз.
Цветы от Назара. Алые розы в большой корзине.
— Гляди, тоже симпатичные розочки, только несъедобные, — замечает дедушка, намазывая булку сливочным маслом. — Как думаешь, когда свататься ещё раз придет?
— Рано ещё, — строго отвечает бабушка. — Ты сыну позвони….
— А что?
— Ничто, рецептом поделись от похмелья. Мужики вчера поговорили, кое-что для себя решили. Теперь дело только за Наташей.
Две пары глаз в тот же миг устремляются на меня.
Бабушка и дедушка смотрят предельно серьезно.
— Что думаешь, Наташа? — деловито интересуется дед. — Давай, не стесняйся. Говори, как есть!
— Я даже не знаю. — отвечаю, замявшись. — Папа с Назаром поговорили, но…
— Да что ты про них печешься? Мужики взрослые, между собой уже разобрались, что к чему. Ты о себе подумай! О ляльке вашей, — говорит бабушка.
Несомненно, волнуюсь.
Вопрос предельно серьезный. Сердцу неспокойно, мысли тоже витают взбудораженными.
