— Тогда ответьте, зачем вы мне только что заявили, что не согласны?
— Ну как… Вы вчера изложили свою теорию, я ее обдумал и говорю, что не согласен. И могу доказать, что вы не правы. Вот, например…
— А зачем? — оборвала она. — Для чего мне так необходимо знать, что вы со мной не согласны? Допускаю, что я не права, ничего страшного, это нормально — ошибаться и быть неправым. Но для чего вам, лично вам, нужно, чтобы я это понимала? Ради чего вы готовы тратить силы, чтобы меня переубедить?
— Ну… — Он растерялся еще больше и тут же кинулся в атаку: — А что, высказывать свое мнение и несогласие — это ненормально, по-вашему? Вас что, нельзя критиковать? С вами нельзя спорить? Вам можно иметь свою точку зрения, а другим запрещается? Да?
Настя улыбнулась.
— Не запрещается. Но во всем должен быть смысл. Предположим, я действительно заблуждаюсь и вы сейчас простыми и понятными аргументами докажете мне, что я ошибаюсь, а правы именно вы. Вы перевербуете меня в свои сторонники, и я откажусь от своих пагубных идей.
Что дальше? Лично для вас что это будет означать? Что изменится в вашей собственной жизни, если я начну думать как-то иначе? У вас появится больше денег? На вас обрушится мировая слава? Вас полюбит девушка королевских кровей? Что произойдет? Каков конечный смысл этой вашей перевербовки? Только не нужно мне петь песни о том, что вы хотите мне добра и если я перестану думать неправильно и начну вслед за вами думать правильно, то моя старая никчемная жизнь изменится к лучшему.
Не льстите себе, Петр, на чистого альтруиста, заботящегося о душевном состоянии стариков, вы мало похожи.
По краске, залившей его лицо, Настя поняла, что накануне не ошиблась. Он и в самом деле исступленно сопротивлялся ее словам о внутреннем конфликте и неуверенности в себе, о страстном желании «всем доказать» и паническом страхе перед возможными критическими нападками, мысленно опровергал то, что она говорила, и называл ее глупой старухой, которая ничего не понимает. Ей тоже когда-то в юности, был такой грех, казалось, что те, кому за сорок, уже не живут полноценно, а доживают свой век, ничего не понимая в жизни молодых, и только мешают, лезут со своими дурацкими советами и наставлениями.
Петр молчал, переводя взгляд с клавиатуры ноутбука на свои колени и обратно. Настя терпеливо ждала.
— Вот именно, — наконец сказала она. — Вы умный человек и отдаете себе отчет, что в моей жизни ваше мнение никакой роли не играет и сыграть не может.
