Размытый силуэт большой темной фигуры, стоящей перед ней, его глубокий, успокаивающий голос. Паника от того, что ей всего двадцать три, она одинока и понятия не имеет, что ей делать, куда идти и какой выбор будет правильным.
«Это достаточно веская причина, чтобы пойти в аспирантуру?» — «Это лучшая причина».
Внезапно все оказалось довольно просто. Все-таки это был Адам. Оливия была права.
Но она ошибалась, когда думала, что он не помнит ее.
— Да, — сказала она. Она больше не улыбалась. Адам все еще держал ее взгляд.
— Видимо, так и есть.
Глава 22
Гипотеза: когда мне дают выбор между А (солгать) и Б (сказать правду), я неизбежно выберу… Нет. Не в этот раз.
Несомненно, Холден сильно приукрашивал свои байки, поскольку много лет ходил на курсы по стендапу, но все же Оливия безудержно хохотала над его рассказами.
— И вот меня будит этот льющийся сверху водопад…
Адам закатил глаза.
— Это была одна капля.
— Я недоумеваю, почему в домике идет дождь, но потом замечаю, что идет он с верхнего яруса кровати и что Адам, которому тогда было тринадцать…
— Шесть.
Мне было шесть, а тебе — семь.
— …обоссал кровать, и моча просачивается сквозь матрас на меня.
Оливия прикрыла рот рукой в безуспешной попытке скрыть, как ей весело. Точно так же она потерпела неудачу, когда Холден рассказывал о щенке далматинца, который однажды укусил Адама за задницу, и о выпускном альбоме, где Адам занял первое место в рейтинге «Доведет тебя до слез».
Во всяком случае, сейчас Адам не смущался. И выглядел куда менее расстроенным, чем получасом ранее, когда Холден сказал: «Оливия, да он по тебе сохнет!» Что объясняло… так многое.
Может быть, всё.
— Чувак. Шесть лет. — Малькольм покачал головой и вытер глаза.
— Я был болен.
— И все же. Для такого инцидента ты был чересчур взрослый.
Адам просто смотрел на своего друга, пока тот не опустил взгляд.
— Э-э-э… А может, и не такой уж взрослый, — пробормотал он.
По пути к выходу Оливия заметила, что у кассы лежат печенья с предсказаниями. Она восторженно ойкнула, запустила руку в миску и выудила четыре маленьких пластиковых свертка.
Потом вручила по одному печенью Малькольму и Холдену, а третье с озорной улыбкой протянула Адаму.
— Ты их ненавидишь, правда ведь?
— Да не то чтобы ненавижу. — Он взял печенье. — Просто думаю, что на вкус они как пенопласт.
— Пищевая ценность у них, вероятно, такая же, — пробормотал Малькольм, когда они скользнули во влажную вечернюю прохладу.
Как ни странно, у них с Адамом было много общего.
