Столица Приморья быстро приближалась. Азвестопуло посерьезнел, а Лыков торопил часы — поездная тряска изрядно ему надоела.
26 декабря в 21 час 36 минут, точно по расписанию, скорый поезд № 2 прибыл на вокзал города Владивостока.
Глава 2
Знакомства
На перроне гостей встретил рослый осанистый господин лет тридцати пяти:
— Дозвольте представиться: помощник полицмейстера по наружной части коллежский асессор Царегородцев Константин Гаврилович. Прислан подполковником Ледингом встретить вас и помочь разместиться.
— Здравствуйте, — пожал ему руку Лыков. — Когда полицмейстеру будет удобно повидаться с нами?
Царегородцев угодливо улыбнулся:
— Да можно прямо сейчас. Стол накрыт. У Генриха Ивановича лучший в городе повар. Из китайцев, разумеется. Пальчики оближете!
— Нет, сейчас не стоит, — отказался статский советник. — Десять дней в дороге, надо прийти в себя. Заселиться сперва. Куда порекомендуете, как знаток?
— Первоклассные гостиницы почти все на Светланской. Это наш Невский проспект, если угодно.
«Версаль» считается лучшим. Очень неплоха «Россия», да и «Централь» с «Метрополем» хороши… Но я бы посоветовал «Гранд-Отель» на Алеутской. Не так шумно и вполне уютно.
— Едем туда.
Помощник полицмейстера схватил было чемоданы приезжих, но Лыков отобрал вещи и передал носильщику.
— Личный экипаж полицмейстера ждет вас, — Царегородцев побежал впереди, указывая дорогу.
Лыков шел следом и мысленно повторял характеристику коллежского асессора, данную в жалобе китайских подданных генерал-губернатору Приамурского края.
Те писали, что Царегородцев через переводчика китайского языка Чу Шанму обложил незаконными поборами китайское семейное население. Переводчик ходил по квартирам с револьвером в руках и требовал наличность. Тем, кто откажется платить, он угрожал арестом и высылкой из Владивостока. Напуганные люди в большинстве своем откупились от шантажиста. К тем немногим, кто отказался платить, на следующий день явились городовые. Они арестовали двадцать восемь женщин, среди которых оказалась даже роженица, только что разрешившаяся от бремени.
Лыков помнил фамилию этой несчастной — жена торговца Лян Шичина. Маленьких детей тоже забрали. Все китайцы просидели в арестантском помещении Городского управления полиции с утра до позднего вечера. И лишь по требованию нанятого обществом присяжного поверенного были отпущены по домам. Теперь вот этот самый Царегородцев звал ревизоров на ужин к полицмейстеру и помогал устроиться.
