— Уже к утру? — изумившись, я встаю с кресла и поправляю на себе медицинский халат, в который тётя мне велела переодеться, чтобы не вызывать лишних вопросов. — А скорость? Не повлияет на точность? Какова вероятность допустить ошибку?
— Не волнуйся, Ива, скорость не влияет на результативность экспертизы. Точность исследования остаётся неизменно высокой.
Я молча киваю, улетая мыслями к тому моменту, когда Макс разбил зеркало кулаком.
Псих…
Какой же он ненормальный псих! Из-за меня повредил руку.
Каждый шрам на его теле отзывается в моём сердце болью и тревогой.
Я наверное неправильная? Мне стоило бы ненавидеть Максима, а я всё равно люблю его.
Всем сердцем люблю.
Всей душой.
Вопреки всему, что с нами случилось…
И при этом я молю Бога, чтобы отцом моего ребёнка оказался именно он.
Он и никто другой!
«Кристина у меня в паспорте, а эта — намного глубже…» — вспоминаю его реплику, брошенную Стасу, и сердце как будто наизнанку выворачивается.
Где это «глубже»? Где оно? В голове? В сердце? В душе? Где?
Что он имел в виду, говоря «глубже»?
Он же не любит меня.
Тогда почему ревнует? Ведь ревнует же?
Или бесится из-за того, что я не уступила ему? Тогда это не ревность.
Что с ним происходит?"
"Почему сильный, хладнокровный мужчина потерял контроль? Почему?
Щелчки закрываемого контейнера с реактивами вынуждают меня встрепенуться и обратить внимание на Тамару.
У женщины на безымянном пальце блестит широкое обручальное кольцо, а у моей тёти Лары его нет. И мне становится так грустно и обидно за неё.
Она, как никто другой, заслуживает счастья. Невозможно сосчитать, скольким младенцам тётя помогла появиться на свет.
Перевожу взгляд на крестную, которая сидит на диване и допивает свой любимый липовый чай. В кабинет внезапно врывается запыхавшаяся медсестра. Лицо покрыто испариной, а в глазах мечется тревога:
— Лариса Ивановна, срочно! У нас сложные роды! Нужно экстренно кесарить!
Тётя вскакивает, бросая на меня обеспокоенный взгляд.
— Что с роженицей?
— Преждевременная отслойка плаценты, — отвечает ей медсестра.
— Пациентка потеряла много крови. У плода признаки острой гипоксии.
— Готовьте операционную немедленно! Я буду через минуту.
Крестная вручает мне чашку и быстро шагает к двери:
— Ваня, постарайся отдохнуть, ладно? Операция может затянуться. Я вернусь, как только смогу, — с этими словами она быстро выходит из кабинета, оставляя меня одну с моими мыслями и тревогами.
Тамара уходит вслед за ними.
