Мерзость. Сейчас меня точно вывернет прямо на месте.
— Он нас услышал! — срывается Кайрос. — Кому я сказал «молчать»⁈
— Ты сказал не делать резких движений! — почти кричу в ответ.
— Ну и? Надо было меня хватать?
Я прикусываю губу, не отвечаю. Слов всё равно не найти. Медленно отступаю, но не дальше чем на шаг: стены давят, а ноги словно вросли в камень. Кажется, если я попытаюсь бежать, они просто подкосятся. Кожа спины липнет к холодному основанию стены, сердце колотится где-то в горле. Мозг лихорадочно ищет выход, но тело подчиняется только страху.
Я — бесполезный балласт.
Монстр снова бросается вперёд. Его гулкое рычание сотрясает шахту, и от этого звук идёт прямо под кожу, будто всё пространство стало одним огромным барабаном.
Кайрос закрывает меня спиной, в одно движение вскидывает клинок. Удар когтей звучит, как раскат молота о наковальню. Искры летят в стороны, воздух гудит, но зверь даже не думает отступать.
Он огромен. Сильнее нас обоих вместе взятых. И, кажется, эта шахта сама питает его силу: каждая тень и капля сырости будто наполняет его энергией.
Здесь он — хозяин. Мы же чужие, слабые, потерянные.
Снова столкновение. Когти против кинжала. Тьма против огня. Я вижу, как Кайрос сражается — и понимаю, насколько он силён. Каждое его движение выверено, каждый удар точен, и в нём есть то самое упрямство, которое не раз спасало жизнь.
Но рана на его плече предательски тянет вниз. Движения Кайроса становятся чуть тяжелее, дыхание — резче. Я вижу, как ему трудно.
И мне страшно до онемения, что скоро… он просто не выдержит.
Монстр рычит, клацая зубами так близко от лица Кайроса, что у меня от ужаса перехватывает дыхание. Я прикрываю рот ладонью, но сердце бьётся так громко, что кажется — его слышит не только он, но и вся шахта вместе с этим чудищем.
А Кайрос… он будто вообще не испытывает страха. Не дрогнул, не моргнул. Глаза горят решимостью, губы плотно сжаты, и даже сейчас он не смотрит на меня — боится отвлечься хоть на секунду. У него есть только враг.
— Лиарель! — рычит он вдруг, метнув быстрый, жёсткий взгляд в мою сторону. — Не смей стоять столбом!"
"Словно я могу иначе! У меня ноги ватные, голова пустая. Я нервно сглатываю и, чтобы не сорваться в паническую истерику, огрызаюсь:
— А что мне делать, песни ему петь⁈ — голос всё равно срывается, дыхание обрывается, словно лёгкие просто отказываются работать.
Злость и страх переплетаются в какой-то ядовитый коктейль, от которого кружится голова.
