Фирма обработает ее в течении трех рабочих дней. Возврат на карту после десятого числа месяца, следующего за месяцем подачи заявку.
— Да это грабеж, Вера. Просто грабеж! — возмущаюсь. — Ты не риэлтор… Ты…. Ты рэкетир какой-то! Бессовестная! Да чтоб тебе бумерангом вернулось…
В ответ Вера демонстративно и громко зевает.
— Ты будешь заявку на возврат делать или нет? — уточняет. — Определяйся быстрее. У меня таких нервных, как ты, знаешь, сколько?
— Обманывать людей не надо. И клиенты будут довольны, — огрызаюсь.
— Пока заявку давать не буду. Попробую договориться.
— Вот и славненько. Хорошего вечера!
***
После разговора с Верой чувствую себя использованной, обманутой. Плакать хочется. Потому что понимаю: она в наглую позу встала и продавила под свою бесцеремонность и обман, а я… смогла отстоять свои интересы. Конфликтовать не люблю и не умею. Плюс я сейчас не в том состоянии, чтобы ссориться.
Но как же паршиво и обидно за себя становится.
В голове мелькает: маме позвонить, родителям… Но они сразу мне ультиматум выставили.
Хочешь учиться и жить в большом городе? Не реви. Будешь плакаться, обратно в деревню вернешься…
В гробу я эту деревню видела: двадцать улиц, двести сорок дворови председатель села — Иван Владимирович, который мне прохода весь последний год не давал. Тьфу на него, потный, плешивый козлище… Сбежала из дома с большим скандалом, позором и ультиматумом: на проблемы не жаловаться…
— До первой слезинки! — кричала мне в трубку бабушка. — Ты там так обрыдаешься! Домой на перекладных доберешься, в ноги отцу с матерью бухнешься…
Бабушка у меня старая, половины зубов нет, но крикливая.
В ушах до сих пор звенел ее голос: добересси, бухнесси…
— О прощении молить будешь!
Неприятности и проклятия слали мне всем миром, всей родней.
Может быть, и сглазили… Сообща, так сказать.
Иначе как объяснить, что пять лет прошло, а я до сих пор в грязной, мелкой луже барахтаюсь и просвета не видно…
— Поговорила? — звучит над ухом мужской голос.
Я отпрыгиваю и влетаю плечом в угол.
Мужик притягивает меня обратно:
— Тише, попрыгунья. Прыгать на другом месте надо. А тут внимательнее, убьешься. Давай знакомиться снова. Тихон! — протягивает мне свою ладонь.
Осторожно смотрю на тело мужчины.
Он надел трусы и джинсы, даже набросил рубашку и застегнул до середины груди. Вещи мятые, словно прямиком из сумки. Кстати, пока я Вере звонила, он добрился, оставив вместо бороды небольшую щетину, и выглядит значительно моложе. И не так пугающе.
