Мальчишка ходит из угла в угол и не может успокоиться.
– Ты как? – обращаюсь к сыну.
– Папа, я так переживаю за маму! – рвано выдохнул он и обнял меня, словно ища поддержки. Я в шоке, он меня папой назвал.
Похлопал его по плечу, чтобы успокоить. Тут Глеб влез:
– Всё будет хорошо, а сейчас отпусти отца, ему Даниила нужно встречать. – И уже мне: – Что стоишь? Бегом переодеваться и мухой к жене. Поверь, ты сейчас ей нужен как никогда.
Мне дважды повторять не нужно, сорвался с места, как ненормальный.
Когда зашёл в родовую, моя уже вся взмокала. Врач же – Валентина Степановна – в своей язвительной манере «подбадривала»:
– А ты как думала? От такого бугая родить – не баран чихнул. Тут потрудиться нужно. Но пока всё хорошо…
Стон жены – и я срываюсь с места. Увидев меня, она немного успокоилась.
– Солнечная… давай вместе…
Я подошёл со спины и положил поверх её рук свои.
– Давай, лучезарная наша, тужься, – дала команду врач.
И моя начала… Не то что бы от меня была реальная помощь, но Глеб прав – я был нужен ей. Она знала, что муж рядом, и это придавало ей сил. Я же в душе сожалел, что больше ничего не могу сделать, чтобы облегчить ей боль. А то, что мой женщине больно, я чувствовал каждой клеточкой.
Наконец с пятого раза дело пошло – показалась головка нашего сына. А там последний рывок – и Даниил заорал во всю мощь лёгких. Когда его положили маме на живот, я, мягко сказать, охренел – как она смогла сама родить такого богатыря?!
– Солнечная, спасибо.
Целую её в губы. Хочется плакать от счастья. А жена не сдерживается, плачет и смеётся, ей можно, она женщина. А у нас, мужчин, свои заморочки, нам не положено. Смотрю и не могу поверить, что стал настоящим отцом.
– Соня, даже не знаю, что тебе подарить за сына! – единственное, что смог сейчас сказать.
Слов не было, как и нормальных мыслей, меня переполняли эмоции.
Я – отец! У меня два сына!
– Подари мне дочь!
– Только через два с половиной года! – слышим возмущённый ответ нашего врача.
***
Вышел из родовой, всё ещё находясь под впечатлением, сердце до сих пор колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Перевёл взгляд на сына – он, затаив дыхание, уставился на меня в ожидании новостей. А я словно разучился говорить. В горле образовался ком, вот не могу выдавить ни слова, и всё тут.
