Опять уставилась на отца, такого безукоризненного в своей белоснежной рубашке, такого неприступного, и взмолилась:
— Папа, не молчи! Ты от меня вечно что-то скрываешь в последнее время! Так не честно! Что за тайны у двух близких людей! Несколько лет назад я лишилась мамы. А когда я, наконец, привязалась к сире Альвире, то она заболела, как будто злой рок какой-то! Потом я лишилась сестры, которая мне стала почти родной за последнее время… Прошу, не смотри на меня так сердито! Знаю, ты и раньше недолюбливал Ханну, а после побега ее просто возненавидел! Но я не могу ее ненавидеть вместе с тобой…
Врезавшись в равнодушное молчание, как в стенку с разбега, Гретта почувствовала, что рвется тонкая ниточка, соединявшая их с отцом, и так в последнее время подгнивавшая сразу в нескольких местах.
В отчаянии она затараторила еще быстрее:
— Сегодня я лишилась жениха, который, как мне казалось, был у меня в кармане! А сейчас у меня такое чувство, что я вот-вот лишусь отца. Тогда я останусь совсем одна… Папочка, миленький, не молчи! Что произошло между тобой и сиром Крёзом? Почему он был так резок сегодня? Почему говорил, мол, тому, кто его подвел, больше нет доверия? Значит, ты его подвел?
Мужчина окинул дочь тяжелым взглядом и заговорил тем тоном, которым, бывало, отчитывал нерадивую служанку за плохо помытый пол:
— Даже если и подвел, то тебя это не касается.
Думал, ты ему нравишься, и мои ошибки на его симпатию к тебе не повлияют. Но оказалось, повлияют. А раз так, выхода нет. Тебе придется уехать.
Я уже написал в школу благородных девиц. Она находится на другом конце королевства — как раз то, что надо. Там тебя никто не найдет. Ты будешь в безопасности. И не спорь! — прикрикнул он на пораженную девушку, открывшую, было, рот. — Поедешь, как миленькая! Ты должна уехать из дома. Должна и точка!
— Папа, но я…
— Замолчи. Я не намерен тебя уговаривать. Не в том настроении. Еще одно слово — и сядешь под домашний арест ровно до отъезда в школу!
Гретта закусила губу, а вот когда из глаз покатились теплые капли, она даже не пыталась их сдерживать.
Плакала, кулачком вытирая мокрое лицо и почти бесшумно всхлипывая, чтобы не раздражать лишний раз отца.
Пусть он увидит, как глубоко ее расстроил! Тогда он поймет, что перестарался с суровостью и раскается в своих словах! Он такой. Вспыльчивый, но отходчивый."
"Однако за следующие пол часа сир Фрёд не сказал ни слова. Казалось, он даже думать о дочери забыл. У Гретты тем временем иссякли слезы.
