Автор
Вошел в дом как явный преступник — стучали в дверь отчаянно и непрерывно. Человек сомневался, что это гость или полиция, пока не осознал: шум исходит из его собственной охранной системы. Эта ночная инvasion стала началом невообразимого приключений в мире СИ, где каждый шаг может быть последним....
Булат сомневался, что парнишка-бармен воспользуется этим предложением. Но компенсировать парню бессонную ночь надо будет обязательно.
Оба Ватаевы внимательно смотрели на него. Ах да, досье выложено не полностью. Булат неосознанным движением сложил руки на груди.
— Я врач-флеболог. Сейчас являюсь совладельцем медицинского центра «Флеб-Эксперт».
Лоб старшего Ватаева перерезала глубокая морщина.
— Флеболог, — он посмотрел на сына. — Это про что?
Рус тоже нахмурился.
— Это что-то… — он покрутил пальцами около рта.
Булат еще немного подождал, давая шанс Ватаевым блеснуть эрудированностью. Не сложилось.
— Флеболог — врач, который занимается венами. В своей клинике я лечу варикозы, тромбозы, тромбофлебиты и… ну и все, связанной с нарушение венозного кровообращения.
Ватаевы снова переглянулись.
— Теперь понятно, — наконец кивнул Марат Хасанович. — Не думал, если честно, что ты… вы — врач.
— Можно на «ты». Да, я врач. Да, я знаю, что не очень похож на врача.
Ватаев-старший едва слышно фыркнул. Булату показалось, что он вот-вот улыбнется. А так и не скажешь, что менее часа назад этот человек выламывал дверь гостиничного номера.
Им принесли кофе.
— Итак, Булат… Альтаирович. У нас сложилась… непростая ситуация.
Да уж. Умеет Марта Хасанович формулировать. «Непростая ситуация», да еще и «у нас». Но Булат не торопился отвечать. Пусть ему сразу весь анамнез выложат на стол. У Ватаевых этот анамнез явно уже есть.
— Судя по тому, что я видел, все было совсем не так, как выглядело сначала.
На этом Марат Хасанович посчитал, что сказал все, и принялся пить кофе. Булат посмотрела на Рустама, но тот отвел взгляд.
Ребята, что за манера не договаривать до конца?! Так не пойдет! Вы, уважаемый Марат Хасанович, уже в моем номере дверь в ванную вынесли, сейчас-то чего стесняться?!
— И, надо полагать, я, как порядочный человек, теперь должен на вашей дочери жениться?!
Булат хотел, чтобы его слова показали всю абсурдность такого развития событий.
— Я бы так и поступил, — негромко обронил Ватаев-старший. Рус закашлялся.
— Ни о каком «жениться» не может быть и речи, — раздался над ними чей-то голос.
Булат повернул голову. У столика стояла Гульнара.
