Величайший отъявитель мерзавец Арчибальд Кирро держит прикованную к кровати Эллейн в ожидании секса, когда внезапно она попадает в его мир и становится непокорной подданной. Атмосфера напряженности, жестокости и страсти засияет на страницах этой необычной истории о новой попаданке....
Поделом!
— Она моя истинная! — рявкнул Арчибальд, — А это значит, она принадлежит мне! Я заставлю её стать моей, и она родит мне столько наследников-драконов, сколько я захочу!
Вивиан тихо всхлипнула, и я с запозданием вспомнила о ней. Протянула руку и ободряюще потрепала её по плечу.
— Я же говорила, — мягко сказала я, — Арчибальд и ногтя твоего не стоит! Не надо так душу из-за него рвать.
Девушка болезненно вздохнула и уткнулась носом в моё плечо."
"— Я так верила, что он придёт за мной, — слабым голосом пробормотала она, — а он… вот так вот… всё это время, выходит, я была ему не нужна? Если он так нацелился на тебя… Точнее, на Эллейн…
Договорить ей не дал сам Арчибальд.
Нам с Вивиан оставалось только наблюдать за ними и ждать…
Оба дракона схлестнулись в небе. Мы с Вивиан обнялись, и я, под неумолчный грохот своего сердца, эхом отзывающийся у сестры Рейнарда, с тревогой следила за вспыхнувшей схваткой.
Небо сотрясалось от громогласного рыка и рёва. Даже тут, внизу, земля вздрагивала! Синева небес расцвечивалась огненными вспышками, её прорезали струи пламени самых разных цветов, которыми драконы выпускали друг в друга!
Я прижала руки к груди. Рукав на той руке, где была метка Арчибальда, задрался, я опустила глаза на запястье и обомлела.
Метка Арчибальда потускнела!
Она словно выцвела на солнце, и на моих глазах расползалась, будто ветхая бумага, на которую капнули воды.
А из-под неё проглядывала другая метка!
Царапины, так интриговавшие меня, действительно сложились в чёткий рисунок…
На меня смотрелчёрный дракон с ярко-голубыми глазами.
Что?! Это же…
Будто бы услышав меня, Рейнард торжествующе взревел. Я задрала голову и увидела, что ему удалось схватить Арчибальда за крыло.
Тщетно!
Сердце зашлось от радости… которая немедленно померкла, потому что я увидела, как Бартоломей, которому удалось как-то пошевелиться, выпростал из-под пут одну руку.
В ней что-то блеснуло, и в этом “что-то” я опознала небольшую склянку с ярко-зелёной жидкостью.
