Величайший отъявитель мерзавец Арчибальд Кирро держит прикованную к кровати Эллейн в ожидании секса, когда внезапно она попадает в его мир и становится непокорной подданной. Атмосфера напряженности, жестокости и страсти засияет на страницах этой необычной истории о новой попаданке....
— Кирро! — набрав воздуха в грудь, хрипло выкрикнул он вверх, — это поможет тебе победить Саторро!
И тут я поняла!
Это же зелье, созданное им на основании чешуйки Первозмея! Оружие, которым книжный Арчибальд победил Рейнарда!
Но как он собирается передать ему…
Словно отвечая на мой вопрос, Цуго подбросил склянку вверх, кое-как щёлкнул пальцами, и она зависла в воздухе. Её охватило желтое сияние, и она странно затряслась.
Да она же сейчас сама прыгнет в лапы Кирро!
— Нет! — вскрикнула я и бросилась к ней, вытянув руки, чтобы схватить склянку.
Не дам! Я изменю эту историю! Рейнард не пострадает, я сделаю всё, чтобы эта дрянь не попала в руки Арчибальда!
Краем глаза я заметила, что Вивиан кинулась мне на помощь, правильно поняв, что надо делать.
Мы одновременно кинулись к склянке, которая уже поднялась выше над землёй.
— Уйдите, дуры! — зашипел на нас Бартоломей, — Я не позволю вам разрушить мой план…
Он почему-то умолк, но я не придала этому значения. Вивиан подскочила к склянке первая…
И тут Цуго щёлкнул пальцами.
На меня обрушилось дикое предчувствие неминуемой беды!
— Вивиан, нет! — вскрикнула я, а Бартоломей, мерзко расхохотавшись, выкрикнул в небо:
— Саторро! Я отомщу тебе! Ты забрал у меня то, что принадлежало мне, а я заберу твоё!
В тот же миг пальцы Вивиан коснулись склянки, и она взорвалась.
Девушку окутало ярко-жёлтое пламя и отбросило назад. Она упала на землю и обмякла, как тряпичная кукла.
— Нет!! — в отчаянии закричала я.
Глава 68
— Нет! — вновь вырвался у меня истошный крик.
Сердце заходило ходуном и едва не выпрыгнуло из груди; не помня себя от ужаса, я сорвалась с места и кинулась к девушке. В спину нёсся сухой скрежещущий смех Бартоломея, в котором сквозило полное безумие.
— Я смог! У меня получилось! — как заведенный, повторял он, — Кто тут теперь победитель, а, Рейнард Саторро? Я обещал, что отомщу, и отомстил! Бартоломей Цуго никогда не прощает своих врагов!
— Замолчи! — рявкнула я на него, не в силах больше слушать этот бред, — Что, неужели какое-то вшивое исследование стоит того, чтобы лишать жизни других? Кем ты вообще себя возомнил? Ты жалкое ничтожество!
Меня колотило.
Цуго перекосило от ненависти.
— Заткнись, глупая баба! — прошипел он, — Я и до тебя дотянусь… я… я…
Он попытался вновь поднять руку и не смог. Рука безвольно упала на землю, а вслед за ней обмяк и сам Бартоломей.
