Величайший отъявитель мерзавец Арчибальд Кирро держит прикованную к кровати Эллейн в ожидании секса, когда внезапно она попадает в его мир и становится непокорной подданной. Атмосфера напряженности, жестокости и страсти засияет на страницах этой необычной истории о новой попаданке....
Я наконец-то смогла дать название тому чувству, которое неизменно испытывала всё последнее время, когда находилась рядом с Саторро.
Чувство, когда сердце сладостно сжималось и учащённо билось, в груди поселялась приятная истома, а где-то под солнечным сплетением будто бы поселялся рой мотыльков с сияющими крылышками, которые часто-часто трепетали…
Неужели это и есть любовь? Я что же, действительно влюбилась в Рейнарда?!
И книга вот-вот заберёт его у меня…
Я глухо взвыла, больно прикусив губу. Ненавижу эту книгу! Ненавижу её автора! Почему она так беспощадна?!
Я…
И в тот момент, когда мне показалось, что всё потеряно окончательно, пальцы ощутили удар пульса.
В следующую секунду веки Вивиан затрепетали, а сама она тихонько застонала.
Она была жива!
Глава 69
Жива!
Паника тут же отхлынула, а с плеч словно сорвалась гора. Ужасно захотелось вскинуть голову и выкрикнуть в небо: “Что, обломалась, книга? Вот фиг тебе, а не жизнь Вивиан!”
И тут же опомнилась.
Рейнард!
Уставилась в небо, тяжело дыша от волнения.
Беспомощно заморгала, пытаясь разглядеть хоть что-то! Но не видела ничего, кроме мечущихся где-то высоко теней под аккомпанемент звериного рёва и гнусного хохота Арчибальда.
Сердце уже не просто сжималось от беспокойства — оно заходилось в безумной пляске, а грудь сдавливало так, будто бы меня сковало железными обручами!
Нет! Нет! Нет! Это несправедливо! Так не должно быть! Почему у меня отнимают любимого именно тогда, когда я всё осознала про свои чувства! Почему эта проклятая книга сдалась и оставила в живых Вивиан, но теперь хочет забрать Саторро?!
Сердце глухо стукнуло ещё раз и беспомощно затрепыхалось.
— Только не это… — прошептала я пересохшими губами, но сделать ничего не смогла. Тьма неумолимо обволакивала меня, мягко, но настойчиво заставив тело оцепенеть, а руки — обмякнуть…
На самой границе небытия меня вдруг посетило странное чувство.
Губы Эллейн шевелятся, словно она хочет что-то сказать.
— Спасибо, — услышала я негромкий, но отчётливый женский голос. Он был мелодичным, но абсолютно мне незнакомым.
